Тени над озером - Бетани Кэмпбелл

Если начинающаяся влюбленность ранит так сильно, с горечью думала Келли, она ни за что на свете не желает испытать настоящую любовь. Никогда. Сисси была права: все мужчины одинаковы.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Зейн поклялся не встречаться с ней вновь – по крайней мере пока не вернется к обычному ледяному спокойствию и не охладит бушующую кровь.

У него и в мыслях не было прикасаться к этой девушке, особенно после захоронения праха Джимми. Но после торжественности прощания, за которым последовал нелепый эпизод с собакой и беспомощный, неудержимый смех, он не смог совладать с собой.

Зейн всегда гордился тем, что его трудно сбить с толку. Но куда же делась в то время вся его хваленая гордость?

Когда эта девушка упала навзничь рядом с ним, одну загорелую руку протянув над головой, а другую прижав к обтянутой влажной тканью груди, когда ее волосы в беспорядке разметались по прибрежным камням, она была похожа на гибкую, прекрасную русалку.

Смех неудержимо рвался из ее рта, сотрясая нежные округлости груди, и, пока она смеялась, ее лицо сияло – девушка стала ослепительно красива. Обычно ему удавалось владеть собой, но тут вся его воля исчезла под натиском желания – такого сильного, что Зейн не смог удержаться и попробовал на вкус ее губы, коснулся ее тела и запомнил эти прикосновения.

А потом девушка застыла в раскаянии и сожалении, а он и сам не понимал, какого черта позволил себе такую глупость. Келли – племянница Джимми, она слишком мало знала жизнь, а ему довелось познать слишком многое. Он всегда любил одиночество, а после трагедии с родителями и возвращения из Вьетнама и вовсе старался обходиться без общества.

Кроме того, она высокомерно и пренебрежительно отозвалась о его книгах, заставив его сжать зубы и прибегнуть к насилию, которого он обычно себе не позволял. Ему казалось, что с годами он закалился, привык к критике – пусть она и бывала едкой и колкой. Но критика, исходящая из столь прелестных губ, уязвляла до мозга костей.

Чтобы забыть о существовании Келли, Зейн пригласил на вечернюю прогулку по озеру Энни Прадом, пухленькую рыжеволосую разведенную дочь одного из соседей.

Но Энни, которая ловила каждое его слово и постоянно наклонялась вперед, выставляя напоказ глубокую ложбинку между грудями, вскоре наскучила ему. Она настаивала на желании прочитать его книги, потому что «если он пишет так же красиво, как говорит, то, право же, должен писать поистине восхитительно».

Что ты делаешь? – спрашивал он себя, наблюдая, как Энни грациозно поправляет растрепанные порывами ветра волосы. Покорная, соблазнительная Энни сидит совсем рядом, стоит протянуть руку, а он думает о чопорной, долговязой, тощей учительнице, которая, задрав нос, критикует его работу, даже не давая себе труда прочитать хоть строчку.

Увидев ее в другой лодке, плывущей по озеру, Зейн обрадовался. Это была большая лодка, настоящий катер с кабиной, и Келли стояла в ней рядом с мужчиной, который, по-видимому, был явно увлечен ею. По иронии судьбы, этим мужчиной оказался идиот психолог, обычно приезжающий на озеро летом, – тот самый, в голове которого, по словам Джимми, было не больше здравого смысла, чем в банке овощных консервов.

Обе лодки медленно разошлись на расстоянии тридцати футов, двигаясь в противоположных направлениях. Губы Зейна презрительно скривились. Он терпеть не мог Хардести, считая его настоящим болваном.

Спесивый, самодовольный и чванливый, Хардести имел незыблемое мнение относительно чего угодно – мнение, которое Зейн считал идиотским, а Джимми – невообразимо забавным. Больше всего на свете Хардести обожал похваляться своими достоинствами и романтическими победами.

И теперь рядом с ним стояла Келли – с загорелыми ногами под белой тканью шортов, с развевающимися по ветру каштановыми волосами.

Хардести о чем-то оживленно болтал с ней, а Келли, по-видимому, внимательно его слушала. Она кивала и даже изредка отвечала белозубой улыбкой.

Господи, подумал Зейн, неужели ей нужен именно такой человек? Сухое, ограниченное, заурядное существо? Вероятно, так и есть, ибо Келли даже не обратила внимания на Зейна.

Значит, ей нравятся такие олухи, как Хардести, мрачно заключил Зейн. Что же удивляться? Оба настолько преуспели, насмехаясь над другими и превознося собственное превосходство, что вполне достойны друг друга.

– Поразительно, как вам удаются эти книжки про ковбоев! – щебетала Энни Прадом, не сводя с него восторженных глаз. – Если бы у меня хватило слов, чтобы написать целую книгу, моя голова бы просто взорвалась! Я высказать не могу, в каком я восторге!

– Вы просто прелесть, Энни, – ответил Зейн. Наклонившись вперед, он чмокнул ее в нос, почему-то надеясь, что Келли заметит это. Он оглянулся – Келли по-прежнему была поглощена беседой с Хардести. Она ничего не заметила.

– О, если вы умеете так здорово целовать в нос, интересно, что же вы способны сделать с губами? – пропела Энни.

Ах ты, милая моя пустышка, никогда тебе об этом не узнать, устало подумал Зейн.

Посмотри-ка, думала Келли, живо наблюдая за Зейном уголком глаза. Прошлой ночью он валялся на берегу со мной. Сегодня целует эту рыжую. Что же будет завтра? Две блондинки с брюнеткой на закуску?

– Не хотите ли попробовать порулить? – спросил Терри Хардести. Он сменил шорты на синие брюки и идеально выглаженную белую рубашку. Аккуратно подстриженные волосы скрывала элегантная капитанская фуражка, на ногах красовались белые спортивные башмаки.

Келли нервно улыбнулась.

– Я еще никогда не управляла лодкой.

– Попробуйте, – настойчиво предложил Терри, – беритесь за руль. Я буду рядом с вами, вот так.

И он пропустил Келли к рулю, не снимая с него рук. Оказавшись сзади, он почти обнимал Келли, а его подбородок навис над ее плечом.

Келли едва не передернуло, но она вовремя овладела собой. Надо быть любезной с этим человеком, убеждала она себя. Ведь он по крайней мере согласился убавить громкость своего магнитофона, когда она попросила об этом. Хардести объяснил, что ему нравится носиться по озеру под оглушительную музыку, но, поскольку просьба исходит от нее, он готов отказать себе в маленьком удовольствии.

– Видите? – Дыхание Терри обожгло ее шею. Вы вполне можете быть первым помощником капитана. Не хотите стать моей «напарницей»?

Он умело подчеркнул это слово, и Келли беспомощно пожала плечами. Хоть бы этот Терри не прижимался к ней так явно! От него несло кремом после бритья. Этот запах пропитывал прохладный вечерний воздух, вызывая у Келли желание чихнуть.

– Эй, кто хочет печенья? – крикнула Мэвис из кабины. – Вы совсем позабыли про еду, дорогие мои!