Целитель - Gezenshaft

обучение они ни разу не подвергались телесным наказаниям и прекрасно знают, что они запрещены.

— Конкретно сейчас, скорее всего, один ученик отбывает такое наказание. Профессор хитра, и не говорит, что подобное — именно наказание, отработка или что-то ещё. Суть наказания конкретно этого ученика — писать Кровавым Пером строки текста.

Кто-то начал хихикать, кто-то откровенно улыбался, и лишь треть учеников оставались серьёзными либо из-за смутного пока что понимания, либо в ожидании разъяснений.

— Смешки здесь неуместны. Модификация Кровавого Пера занятна — каждый штрих таким пером царапает руку пишущего, словно не по бумаге он пишет, а прямо на руке, с силой вдавливая перо. Результат — каждая написанная на листе фраза буквально вырезается на руке, с каждым разом становясь глубже.

Вроде бы прониклись. Реакция мадам Спраут — спорная. Вроде бы верит, а вроде бы и нет, но, в любом случае, слушает.

— Я осматривал рану после такой отработки. Немного Тёмной Магии. Эффект обещает быть занятным — помимо болевых ощущений, написанная строка врезается в сознание, как установка к действию, или бездействию. А как нам известно, воздействие магией с целью вреда или силового подчинения, тем более через кровь, является Тёмной Магией как по сути, так и по законам министерства. Я вижу у некоторых есть непонимание того, что такое Кровавое Перо. Рассказывать принципы долго, а суть вы можете спросить у тех, кто знает. Но общая суть проблемы сводится к тому, что под видом отработки, профессор практикует телесное наказание с использованием Тёмной Магии.

В очередной раз я выдержал паузу, а ученики тут же начали самым активным образом обсуждать услышанное. Кто-то восклицал о недопустимости, кто-то просто возмущался, а кто-то — покачивал головой в неодобрении.

— А ты большой эксперт в Тёмной Магии, что ли? — возмутился парень с третьего курса, полагаю, решив показать меня некомпетентным в этом вопросе, а может и просто пребывая в сомнениях, как и добрая четверть остальных ребят.

— Не эксперт, — согласно кивнул я. — Но уже год изучаю специфические направления, так как планирую стать целителем. И нет, я не собираюсь что-то показывать или доказывать. Сейчас проблема в другом.

Гомон голосов стих.

— Я не знаю, будет ли тот ученик, который сейчас отбывает наказание у профессора единственным, к кому применят такой способ. Возможно, уже есть ещё кто-то. А возможно и нет. Возможно, никто больше подобному не подвергнется. Важно другое — нужно решить, как себя вести и как общаться с этой… Личностью. Предлагаю следующее…

Убедившись, что меня слушают внимательно, продолжил мысль.

— Ученики с первого по пятый курс — сидим на ЗоТИ тише воды, ниже травы. Если профессор что-то говорит — соглашаемся, киваем и улыбаемся. Не важно, какой бред будет говорить профессор — киваем и улыбаемся. Не нарываемся ни при каких обстоятельствах. Она говорит, что Дамблдор старый лжец и маразматик — соглашаемся и киваем. Она говорит, что мы все говно — киваем и улыбаемся. Идея понятна?

— А если мы не согласны? — возмутилась девушка с четвёртого курса. — Если она не права? Просто взять и молчать?

— Да, — коротко кивнул я. — Ну, можете идти на принцип, получить наказание, но тогда…

Я улыбнулся.

— Тогда действуйте по-другому. Как? Эту идею я приберёг для старших курсов. Если вы попали на отработку к профессору ЗоТИ, постарайтесь получить от неё чёткий ответ на вопрос: «Моё наказание — писать строки этим вашим пером?». Ну или формулируйте как хотите, главное, чтобы вопрос был недвусмысленный. Чтобы ответ профессора однозначно и недвусмысленно говорил о том, что она наказывает вас тем, что заставляет писать строки пером.

С десяток учеников явно поняли смысл этой идеи, и хитрая ухмылка появилась на их лицах.

— Вижу, вы поняли. Сразу же после такой отработки мчитесь в больничное крыло и требуете у мадам Помфри освидетельствования полученных травм по протоколу. Все эти материалы вы должны получить на руки от мадам Помфри. Это, как и воспоминания о произошедшем наряду с их правдивостью в случае применения Веритасерума — доказательства действий профессора ЗоТИ. Они могут пригодиться, если она совсем обнаглеет. Но в целом, политика факультета — не нарываемся, но действуем, если иного выхода не будет.

— Да кому нужны будут эти доказательства, — громко фыркнул мальчик со второго курса, магглорождённый, кажется. — Кто мы, и кто — Ам… профессор ЗоТИ?

Некоторые даже были согласны с этим утверждением, но я лишь улыбнулся.

— Знаете, слизеринцы любят прихвастнуть, что они — дети отнюдь не простых волшебников. Смею напомнить, что родители и родственники многих на нашем факультете — тоже не абы кто. Назовите любой хоть немного значимый отдел министерства, даже ДМП и Аврорат — там есть ваши родственники или родители, и вовсе не на «принеси-подай» должностях. Будет желание, повод и реальная доказательная база — справимся.

Поговорив ещё минут десять на различные темы, связанные с нашей проблемой, собрание факультета официально подошло к концу, и ученики поспешили заняться своими делами — хоть той же домашкой. А я подошёл к явно ожидавшей меня мадам Спраут. Декан выглядела обеспокоенной.

— Мистер Грейнджер. Ваши слова — правда? Я имею в виду, о типе наказания.

— Да, мадам Спраут, — кивнул я. — Как минимум один ученик на данный момент подвержен подобным отработкам.

— Почему вы не говорите имя этого несчастного?

— Очевидно, этот ученик не желает огласки, раз до сих пор никто ничего не знал, не так ли?

— Действительно, — печально кивнула Декан, и казалось, будто даже её седые кудри под аккуратной коричневой шляпкой, стали понурыми. — Но вся эта ваша затея… Рискованно. Амбридж обладает обширными возможностями из-за своего положения в министерстве.

— Азкабан радостно поприветствует нового постояльца, — улыбнулся я. — Даже мне известно, сколь сильна оппозиция Фаджу и текущему правительству. Если будет шанс, они вцепятся в возможность дискредитировать министра за счёт его доверенного лица. Даже в народе говорят, что действия и слова Амбридж — действия и слова министра и министерства. Огласка подобного применения Тёмной Магии профессором по отношению к ученикам, да ещё и в качестве наказания, в нынешних реалиях — скандал выше гор. Фадж сам лично проводит её в Азкабан на полагающиеся полгода.

— Откуда такое желание отправить волшебника в это… ужасное место, мистер Грейнджер? — удивилась декан.

— Откуда? Взрослый волшебник осознанно и целенаправленно причиняет вред детям, — пожал я плечами. — Уж вы-то должны это понимать.

Понимает. Она прекрасно всё понимает, но похоже, не действует из-за установки руководства в лице Дамблдора.

— Уверен, — продолжил я, — директор тоже ждёт подходящего момента для действия. Всё-таки за красивые глаза не становятся самым известным и одним из сильнейших и влиятельнейших волшебников.

— Хорошо, — кивнула декан. — Ваши рекомендации факультету я одобряю — сама бы и лучше не придумала. Но я бы попросила не давать ход делу слишком поспешно.

— Разумеется, — я улыбнулся. — Всегда есть несколько вариантов действия. Магия настолько разнообразна…

Лёгкая недосказанность могла дать понять много больше, чем слова.

— Надеюсь, вы не будете делать необдуманных поступков.

Кивнув, я покинул гостиную — нужно провести дуэль