Хроники Равалона - Юрий Пашковский

Фа направилась к Гуле. Пульсар только что оторвал фиолетововолосой мизинец на левой руке, а это значило, что пора бить в полную Силу. Вложить всю мощь гомеомерий в один удар и прикончить врага. Вложить всю Силу, — тем самым открывшись для ответного удара, но рисковать придется, «умный язык» бьет все ближе и ближе. Фа предвидела, что умная энергия подстроится под сырую магию, и гомеомериям в один не особо счастливый для нее момент не удастся изменить структуру магического пространства настолько, чтобы Гула промахнулась.

А теперь еще и на помощь Лизара нельзя рассчитывать…

От злости Фа снова перекосило, и она чуть не потеряла контроль над связкой гомеомерий, через которые лилась Сила Изначальных.

«Умный язык» слизнул гравий в метрах пяти от Истребительницы Драконов. В ответ молния подпалила волосы Гуле. Развесистый перун сопровождали Вихревой Клинок и огне-шар, но возвращавшийся после выпада «умный язык» успел поглотить их, упустив лишь молнию. Стремительно теряя роскошную гриву, Гула заревела, хлопая руками по голове и обжигаясь.

Хватит ждать. Пора. Все или ничего.

Гомеомерии существуют на тонкой грани между да и нет, быть и не быть, яви и нави. Виртуальное существование, заявляют высоколобые умники Школы Магии, исписав тысячи листов бумаги теоретическими выкладками. Чародеи, владеющие сырой магией, не оставляют о ней упоминаний. Не потому, что Божественным Императором приказано Канцелярии Исправления скрывать все, что известно о гомеомериях. Причина в другом. Они просто не понимают, что делают. Соединить несоединимые Хаос и Порядок? Без проблем. Совокупить извечных антагонистов Свет и Тьму? Легче легкого. Связать из Воды и Огня такое полотно, где они не потеряют своей уникальности, но еще и усилят друг друга истечениями? Беремся не глядя. Но объяснить? Пояснить, что сделал? Самому понять? Нет. Не получится. Сырая магия позволяла творить все, на что способна магия, не позволяя лишь постигать, как она это делает.

Научить другого волшебника сырой магии невозможно. Лишь сделать. Именно — сделать. Долгие, растянувшиеся на месяцы ритуалы. Многочасовые моления и экстатические взывания к богам. Запретная в Восточном Равалоне, но практикующаяся в Западном магия крови, формулы которой непонятны, а большинство к тому же утеряно. Вливание эликсиров и втирание мазей, созданных алхимией. Прозрения миров Суперсимметрии, где странствуют Номады Порядка, и миров Диссипации, где буйствуют Монады Хаоса. Расщепление тонкого тела на слои и перестройка ауры…

Из тысячи кандидатов, способных стать чародеями сырой магии, в живых остается лишь один. Это ничего. В Преднебесной всегда хватало подданных. Но оставшийся в живых получает огромную Силу.

Не понимая и, стоит признать, временами страшась этой Силы.

Особенно ночами, долгими зимними ночами, когда кажется, что с тобой пытается кто-то заговорить, а ты пытаешься ответить, но тебя не слышат и продолжают настойчиво просить об ответе, умолять, взывать, и ты уже готова на все, лишь бы тебя услышали, но просящий умолкает, и ты не знаешь, когда ждать его следующего визита — через день, месяц, год, десятилетие…

Все или ничего.

Сверкая идеально прямыми гранями, вокруг Гулы весенним разнотравьем потянулись зеленоватые клинки кристаллических громад. В изумрудной глубине мельтешили тени, угрожающе вспыхивали и гасли багровые огоньки. Порядок методично окружал мишень математически выверенной структурой декаграммы, и даже поглотивший несколько кристаллов «умный язык» не помешал завершить Фигуру: Изначальный проклюнулся из серого гравия новыми изумрудами, быстро заменившими исчезнувшие.

Антрацитово-черное облако надувшейся лягушкой вспухло над Гулой, растянулось покрывалом, словно заботливая мать укрывала ребенка. В аспидных клубах прокатились раскаты иномирового грома, иномирового всем мирам Становления и Порядка. Хаосу было плевать на правила, он воплощался рваными бросками Силы, не обращая внимания на проделанные «умным языком» прорехи, затянуть которые ему было еще проще, чем Порядку вырастить новые формы воплощения. Изначальный никогда не щадил ни себя, ни подвластных его воле существ, ни присягнувших в верности слуг.

Зеленые кристаллы Порядка и черное облако Хаоса потянулись к Гуле, отчаянно полосующей «умным языком» окружающие ее Силы, словно Лесной эльф, атакующий боевой лозой роланских легионеров во время осады Дирендагатана. Потянулись, едва коснулись — и исчезли.

Вместе с ними поспешили исчезнуть из рук Фа кристаллы и черные огоньки.

Гула недоуменно огляделась, радостно засмеялась.

— Глупая невкусная! — закричала она. — Глупая, глупая, глупая!

Дразнится. Думает, что магия Фа дала сбой. Пускай думает.

Темная сфера взбухла справа от носительницы умной энергии; слева поспешно возникла и разрослась светлая сфера, словно желая не только отстать от первой, но и обогнать ее. Миг — и фиолетововолосая оказалась заключена в союз темного и светлого, объединившихся в одну черно-белую сферу. По округлым бокам пробежали серые полосы Тени и Сумерек. Сила Начал крутанула сферу, ускоряя ее ход, Тьма и Свет слились, словно Инь и Ян, порождающие десять тысяч вещей.

Слились — и исчезли.

И тени под ногами Фа, задрожав, словно тульпы, попавшие под действие орба, вернулись к естественному положению, протянувшись одной-единственной тенью.

Если Гула сейчас ударит…

«Умный язык» взбил гравий рядом с Фа, синие камешки взвились, осыпав Истребительницу Драконов. Она пошатнулась от неожиданности, возвращаясь, «умный язык» сумел задеть ее. Правую кисть словно лизнул Яшмовый Господин — и кисти не стало.

— Дура, дура, дура, невкусная дура! — веселилась фиолетововолосая, радостно наблюдая, как перекосило Фа. Поспешно накладывая обезболивающие заклинания и заклятия, останавливающие кровь, Истребительница Драконов чуть не упустила последнюю связку гомеомерий. Убогова Гула отреагировала быстрее, чем она ожидала. А ведь большая часть гомеомерий уже была задействована ею в готовящемся к завершению заклинании. Неужели ее бой закончится, как и поединок Лизара, смертью обоих противников?

Присвистнул ветер, словно поздний гуляка вслед спешащей домой девице; жаром гномьей домны, где закаляется подгорная сталь, дохнуло пламя; вода растеклась по пространству, точно капли дождя по стеклу; каменные пальцы поползли из синего гравия. Покоряясь воле Фа, Стихии выполняли свою работу, довершая сложное заклинание, выстраивающееся вокруг Гулы. Воздух, Огонь, Вода и Земля оставили Истребительницу Драконов, устремившись к фиолетововолосой.