Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

К его изумлению, пришедшие окружили статую и поставили у подножия тарелки, полные подношений, опустились на колени и начали молиться, а затем умастили статую маслами. Ритуал занял почти час, после чего варвары торопливо удалились.

Нагаш всю ночь изучал статую, пытаясь разгадать значение ритуальных приношений и молитв. В самом ли деле жрецы поклонялись статуе или же эти приношения — попытка подкупить его, чтобы он не совался в их дела? От него не ускользнул тот факт, что ритуал совпал по времени с очередным витком массовых захоронений.

Некромант продолжал ждать и наблюдать, правда, теперь позаботился о том, чтобы небольшая группа его воинов каждую ночь находилась неподалеку от статуи. Жрецы возвращались всякий раз, когда на равнине кого-нибудь хоронили, выставляли приношения и ухаживали за статуей. На пятый раз терпение Нагаша было вознаграждено.

Едва жрецы собрались вокруг статуи и выложили свои подношения, как с севера, где как раз происходили очередные похороны, появилась еще одна группа мужчин и женщин. Они накинулись на молящихся, потрясая дубинками и выкрикивая угрозы. Предводитель молящихся — молодой мужчина, чья внешность показалась Нагашу странно знакомой, — попытался урезонить людей, но те остались глухи ко всем его доводам. Угрозы становились все серьезнее, и молящиеся решили отступить. Вторая группа некоторое время даже преследовала их, размахивая дубинками. Потом, удовлетворенные, они вернулись на север, к погребальной церемонии.

Эта стычка многое объяснила Нагашу. Молящиеся сочли его богом и решили ему поклоняться, но их новообретенное рвение не снискало популярности среди остального населения. Чего они надеялись достичь? Возможно, стычка убедила их отказаться от ереси? Все эти вопросы только подогревали его интерес.

Прошла целая неделя, прежде чем последовал новый наплыв погребений и молящиеся опять пересекли равнину, чтобы преклонить колени перед статуей. На этот раз Нагаш уже поджидал их.

Молящиеся едва успели начать ритуал, как из темноты появилась куда большая группа жителей деревни, потрясая дубинками и ножами и выкрикивая в сторону коленопреклоненных угрозы. Молодой предводитель поднялся на ноги и подошел к селянам, но Нагаш ясно видел, что на этот раз толпа не склонна к переговорам. Они жаждали крови.

Нагаш отдал несколько команд воинам, лежавшим в засаде совсем близко к тотему Они безмолвно поднялись из своего укрытия и подкрались к ничего не подозревающим варварам. Предводитель молящихся начал что-то говорить, но дородный селянин вышел из толпы, взмахнул дубинкой, ударил юношу по голове и сбил его на землю. Нападение подстегнуло толпу. Они ринулись вперед, яростно вопя. Святые мужи попадали на землю, прикрывая головы руками, чтобы уберечься от ударов.

Никто не замечал живых мертвецов до тех пор, пока не стало поздно. С полдюжины скелетов возникло из темноты. Они кололи селян копьями и рубили потускневшими бронзовыми клинками. Крики ярости сменились воплями ужаса и боли — беспощадные скелеты рассекли толпу на части. Уцелевшие кинулись бежать в темноту, бросив своих раненых соотечественников на произвол судьбы. Вожак чуть задержался, желая в последний раз как следует пнуть предводителя молящихся. Когда он повернулся, то оказался лицом к лицу со зловеще ухмыляющимся скелетом. Клинок мертвого воина плашмя опустился вожаку на голову, и тот без чувств рухнул на землю.

Битва закончилась. Двое скелетов схватили вожака селян за плечи и поволокли прочь. Двое других направились к предводителю молившихся, который пытался подняться, несмотря на полученные побои. Они подхватили его под руки и потащили с собой.

Двое оставшихся скелетов стали одного за другим добивать раненых варваров. Молившиеся в ужасе смотрели, как их противники с воплями умирали, — а затем трупы, из ран которых еще струилась кровь, встали на ноги и пошли в ночь вслед за своими убийцами.

Среди уродливого скопления зданий, шахт и укреплений, опоясавших южный склон горы, возвышалась единственная башня. Высотой в пять этажей, квадратная, построенная из камня, башня могла показаться топорной и безвкусной в цивилизованных городах Неехары, зато она господствовала над окружающей местностью и обеспечивала отличный обзор южной части могильной равнины и гор, расположенных на юго-востоке. Совсем не дворец, но она давала Нагашу возможность наблюдать за работами на горном склоне и продолжать занятия некромантией в уединении, до тех пор пока не будет построено подобающее убежище.

Верхний этаж башни представлял собой единственную комнату без окон, освещенную лишь пульсирующим зеленым сиянием огромного куска пылающего камня, что лежал на грубом металлическом треножнике слева от нового трона Нагаша. Кресло с высокой спинкой было сделано из дерева и бронзы и формой напоминало Трон Сеттры, стоявший когда-то в Кхемри. Некромант сидел, откинувшись на спинку и задумчиво соединив ладони, когда его воины втащили в помещение двоих варваров.

Бывший вожак деревенской толпы вырывался из рук скелетов, сыпля ругательствами и проклятиями на своем языке. Из раны на его виске обильно текла кровь — только и всего. Зато юного адепта избили чуть не до потери сознания. Он безвольно висел в костлявых руках воинов. Ему приходилось прилагать огромные усилия, чтобы держать голову прямо, с тупым интересом разглядывая затененную комнату.

Нагаш мысленно приказал воинам втащить вожака толпы в центр ритуального круга, нарисованного им незадолго до этого. Они заставили варвара опуститься на колени, а когда тот попытался встать, одни из скелетов еще раз ударил его по голове.

Адепта оставили на полу недалеко от круга, на самой границе тени и света, отбрасываемого куском пылающего камня. Взгляд его широко распахнутых глаз упал на Нагаша, и юноша тотчас же распростерся перед троном. Движение вызвало воспоминание: это был тот самый юный послушник, которого некромант видел там, у могильного кургана, во время засады. Нагаш едва заметно усмехнулся. Интуиция его не подвела — этот мальчишка может быть ему полезен.

Нагаш неторопливо встал с трона. Он был в одеянии, украденном из храмовой крепости, которое скрывало почти все изменения в его теле, вызванные временем и абн-и-хат. Только руки и лицо давали представление об ужасе, спрятанном под грубо сотканной одеждой. Плоть некроманта, когда-то тонкая, как бумага, начала разжижаться под воздействием жара, который излучали кости, и выглядела совершенно тошнотворно. Там, где плоть и кожа исчезли, блестели открытые мышцы и сухожилия. На щеках и лбу Нагаша оставались лишь крохотные ошметки кожи, придавая какое-то подобие жизни его скелетоподобному лицу.