Цикл «Аратта». Книги 1-7 - Мария Васильевна Семенова

Копья просят крови,

Руки просят боя!

Марга наготове —

С лунною косою.

Как сошлись вплотную,

Бились в лютом раже,

Чтоб украсить сбрую

Бородою вражьей…

Не будь Хасте так страшно, ему было бы стыдно. Он голосил первое, что приходило в голову, и всякий раз, оканчивая припевку, не знал, какие строки спрыгнут с его языка в следующий раз. Сказав Марге, что не умеет складывать песни, Хаста лукавил лишь отчасти. Да, слова порой сами приходили к нему, но он никогда не относился к этому иначе как к забаве.

Вдобавок он знал, что способен впопыхах насочинять такого, что потом как бы успеть сбежать от возмущенных слушателей. Но пока все вроде шло неплохо. Накхи молчали и внимательно слушали. Никто вроде даже не был против, что он поет хвалу воинам на языке их врагов.

— За реку ходила

Марга ратью малой,

Храбро разгромила

Дворик постоялый.

В песнях будет живо,

Как мы погостили:

Растекалось пиво,

Лопались бутыли!

Сломим об колено,

Продырявим шкуру!

Саарсан велел нам

Отыскать Аюра!

Закончив насмешливый перепев крайне сомнительного побоища на постоялом дворе, Хаста выдохнул и невольно напрягся, готовясь к худшему. «Сейчас закидают грязью… Да лучше уж грязь, чем метательные ножи…» Однако вместо этого он вдруг услышал рядом звон читры — кто-то потихоньку ему подыгрывал.

«Ну чем я не сказитель!» — взбодрился Хаста и перешел к описанию главного подвига Марги и девчонок. Тут, по крайней мере, было что воспеть. Пусть захватить Кирана и не удалось, однако накхини пробрались в самое сердце Лазурного дворца, вышибли дух из блюстителя престола, напугали его до икоты и утащили мешок важных донесений.

— После до столицы

Пробирались тихо:

Зря предатель тщился

Нам устроить лихо!

Полонили накхи

Самого Кирана:

Никакого знака

Не дала охрана…

Воспев Маргину военную хитрость с копьями, Хаста принялся обстоятельно живописать расправу над блюстителем престола, уделив внимание тому, кто, кого, сколько раз и куда пнул, — описания, особенно ценимые накхами в их воинственных песнях. По всему выходило, что Киран спасся исключительно милостью Исвархи, хотя совершенно непонятно, зачем Господу понадобился такой жалкий трус. В конце песни Киран с грохотом проваливался под землю — по всей видимости, от стыда.

— Пусть удрал, но все же

Мы не прогадали,

Исписали рожу,

Грамоты забрали!

Толку с жезлоносцев

Как руна с теленка!

Заплетем же косы

Доблестным девчонкам!

Хаста умолк и закрыл глаза.

Круг молчал. Было слышно, как ветер качает сосны в лесу и те издевательски скрипят, будто вторя уже утихшей песне.

«Сейчас они порвут меня голыми руками, чтобы не марать свое любимое оружие… — затаил дыхание Хаста. — Вот сейчас…»

И точно — стоящие вокруг него грозные воины взревели в один голос так, что над горой с испуганным карканьем взмыла стая разбуженных ворон. Марга выскочила из толпы, подбежала к опешившему жрецу и порывисто обняла его:

— Вот это да! Я и не знала, что ты так можешь!

— Да я и сам не знал, — безуспешно пытаясь высвободиться, отозвался Хаста.

— Да, брат был прав, и я скажу ему о том при встрече в Накхаране! — с жаром проговорила Марга, под восторженные возгласы уводя певца из круга. — Только на обратном пути тебе непременно надо будет кого-нибудь убить.

— Зачем?!

— Не беспокойся, я все устрою. Тебе даже не надо будет выслеживать врага, мы тебе его подведем…

— Марга, послушай…

— У нас без этого нельзя! Какой ты мужчина, если никого не убил?

— Я ведь жрец, — безнадежно возразил Хаста.

— Это не помеха. Я попрошу Ширама, и мы оставим в наших владениях один храм Исвархи нарочно для тебя.

Хаста мысленно выругался, красочно помянув Первородного Змея, всех его родственников и потомков. Похоже, Марга вовсе не шутила. Он подумал, а не рассказать ли ей о клятве и ждущей его на севере мохначке, но прикусил язык, опасаясь навлечь на себя немедленную и свирепую грозу. В памяти возникла давняя беседа с Ширамом, когда тот намекнул, что желает выдать за него одну из своих сестер. Теперь намеки начинали приобретать чересчур устрашающие очертания.

«Но почему именно Маргу? Почему не какую-нибудь другую сестрицу, чья конская сбруя не украшена связками отрезанных вражьих бород? Да и вообще зачем мне его сестры?!» Хасте очень захотелось, воспользовавшись праздничной суматохой, прямо сейчас выскользнуть из крепости и затеряться в здешних чащобах. С голоду он не помрет — в осеннем лесу это невозможно, — а там, глядишь, выйдет к жилью… Но он вспомнил святейшего Тулума, подумал о скрывающемся невесть где царевиче и со вздохом отринул заманчивые мечты.

«Что бы там ни придумала себе Марга, спорить с ней все равно бесполезно, — решил он. — У нас общее дело, которое нужно выполнить. А там… До Накхарана путь неблизкий. Кто знает, что нам уготовила дорога?»

Между тем сестра Ширама ослабила железную хватку и кивнула ему:

— Ладно, ступай отдохни. Скоро мы начинаем обряд. Заплетание воинской косы — величайший день в жизни Вирьи и Яндхи. Сегодня они рождаются для взрослой жизни. Ты — первый из инородцев, кто его увидит…

— А как же Анил?

Хаста завертел головой. Может, стоит его отсюда увести, пока не поздно?

— О долговязом не беспокойся, — хмыкнула девушка. — Ему налили доброго вина. Все, что он сможет увидеть, будет во сне…

Марга оценивающе поглядела на буйные рыжие волосы Хасты и, недолго думая, запустила пальцы в его непослушные космы.

— Когда ты убьешь своего первого врага, я думаю, Ширам не будет против, если мы заплетем косу и тебе… Ух ты! Клянусь Змеем, здесь будет славная косища!

— Оставь! — взмолился Хаста, ошалевший от такого натиска. — На нас смотрят, а ты должна позаботиться о девочках…

— Ты прав, — кивнула накхини, с явной неохотой выпуская осчастливленного ею жреца. Она снова вышла в круг и подняла руку, призывая к тишине. — Родичи и соратники! Нынче мы приветствуем среди доблестных воинов Вирью из рода Зериг! Она прошла со мной путь от гор Накхарана до бьярской чащобы. Она была со мной в сердце Аратты, как пел о том мудрейший Хаста. Своей рукой она поражала врагов и у берегов