Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Оставалось радоваться тому, что у меня достаточно дров, приготовленных на ночь, и не надо ощупью пробираться через темный лес, чтобы найти оставленный там нарубленный запас. Я ожидал от волка упреков в глупости и лени.

Их не было.

Только через некоторое время я осознал, что он ушел. Просто ушел.

Я остался один.

Глава 47

СЕРДЦЕ ВОЛКА

Ревел, если сможешь, съезди, пожалуйста, сегодня в Дубы-на-Воде. Марли, кожевенных дел мастер, прислала мне известие, что мой заказ готов. Я доверяю тебе оценить качество и принять работу, либо попросить внести изменения. Проверь, что страницы надежно крепятся к обложке, бумага хорошего качества и тиснение четко впечатано в обложку. Если ты сочтешь, что изделие стоит потраченных денег, доставь его лично мне. Это подарок для леди Пчелки, и я хотел бы лично преподнести его.

Среди бумаг Ревела в Ивовом Лесу.

Я продолжала встречаться с Олухом каждую ночь, хотя это делало меня рассеянной и медлительной в течение дня. Я не беспокоилась о том, что меня выбранили за невыученные калсидийские глаголы, и о том, что пришлось выдернуть вышитые стежки, из-за которых маргаритки получились зелеными. Каждую ночь я ложилась в кровать и немного спала, прежде чем его музыка мягко будила меня. И я спешила спуститься по коридору в ночной рубашке навстречу лучшим часам в моей жизни.

Мне хотелось дать ему что-нибудь. Что угодно. Яркие платки, которые я купила для Ревела, все ещё лежали в моем шкафу. Мне понадобилось много времени, чтобы сообразить, что я могла бы подарить их Олуху. Но даже этих платков было недостаточно, чтобы выразить мои чувства к доброму старику. У меня были чернила и кисти, чтобы делать записи и рисунки в дневнике снов. Очень осторожно я вырвала из дневника листок и нарисовала на нем Дымка, танцующего на катушке. Я раскрасила его — зеленые глаза с черными зрачками, серый мех и крошечные белые коготки.

Олух был счастлив получить мои подарки и пообещал, что сохранит их в секрете.

Я вернулась в свою комнату и свернулась калачиком в кровати, уставшая и счастливая.

Я проснулась, когда на пол рядом с моей кроватью опустилась Спарк.

— Пчелка. Проснись! — потребовала она.

— Что? Это ты! Где ты была? Я скучала по тебе!

— Шш, — она качнула головой в сторону смежной комнаты, где похрапывала Коушен. — Я живу здесь, в замке Баккипа. У меня куча дел. Когда мы вернулись, леди Неттл отстранила меня. Но лорд Риддл меня рекомендовал, и теперь я присматриваю за тобой. Охраняю тебя.

— Потому что я сбежала на Присс тогда? — я почувствовала укол сожаления. Что за глупую вещь я сотворила. Теперь моя сестра мне не доверяет. Я не заслужила её доверие.

Спарк покачала головой.

— С первого дня, как мы вернулись. Много лет назад твоя сестра Неттл была чужаком в замке Баккипа, в то время она была совсем юной девочкой. Она боится, что здесь могут быть люди, которые попытаются использовать тебя, чтобы получить для себя выгоду. Риддл согласен с этим. Так что я присматриваю за тобой и каждые несколько дней отчитываюсь перед ними.

— Но в таком случае, почему я не видела тебя? О, — мои глаза проследовали по стене в поисках шпионских отверстий, в наличии которых я не сомневалась.

Она улыбнулась.

— У меня лучше получается следить за тобой, когда ты меня не видишь. Меня научили, какими путями передвигаться по замку, чтобы оставаться незамеченной. Может быть, когда-нибудь я покажу тебе.

— Почему сейчас ты здесь?

— Чтобы сказать тебе, что Олух не умеет хранить секреты. Он покажет свои платки. Два из них он повязал на кровать. И однажды он покажет кому-нибудь портрет Дымка. Он слишком нравится ему, чтобы беречь его только для себя. Авторство не оставляет сомнений. Никто другой не рисует в твоей манере, не говоря о такой тщательной прорисовке деталей.

— Неттл скажет, что я больше не могу дружить с Олухом?

Она пожала плечами. На её волосах, обрезанных в знак траура, была паутина. Я протянула руку и убрала её.

— Неттл примет какое-нибудь решение. Но они в любом случае узнают. Потому что завтра я должна отчитаться перед ними.

— Ты скажешь им, что предупредила меня?

Она сделала глубокий вдох, а затем медленно выдохнула:

— Ты скажешь им, что я предупредила тебя?

— Нет, конечно, нет.

— Я ужасный шпион, — призналась она. Я смотрела, как она исчезает за дверью, и улыбалась.

Мне так и не удалось уснуть. Утром я умоляла Коушен позволить мне позавтракать в моей комнате, чтобы избежать ужасных процедур одевания и причесывания. Она испугалась, что я заболела, и уступила. Я поела и после этого позволила одеть меня, причесать и уложить мои короткие волосы настолько, насколько это вообще было возможно, прежде чем отправиться на очередное занятие в качестве фрейлины королевы Эллианы. Её живот уже выдавался вперед, как нос корабля, и говорила она только о будущем ребёнке, для которого теперь предназначалось все наше шитье. Затем я отправилась на уроки по языкам и по истории.

Я шла на обед полная опасений перед тем, что мне предстояло. Я сидела на помосте вместе с остальной знатью и ела вместе с ними, а к концу трапезы Риддл пригласил меня прокатиться днем вместе с ним и Неттл. Его глаза лучились добротой, но рот был сдержанно сжат. Я приняла его предложение с формальной вежливостью, а затем леди Симмер отправила меня обратно в мою комнату. Коушен подобрала соответствующую случаю одежду. Все мои принадлежности для езды были зелеными и желтыми — в цветах Ивового Леса. Это заставило меня подумать о том, как я вписывалась в иерархию Видящих.

Я спустилась, готовая к тому, что нас будут сопровождать. Но на улице не было ни ребёнка, ни няни, и Риддл отпустил всех слуг, даже Пера, который с надеждой слонялся рядом с нами. Риддл без всяких церемоний посадил меня на лошадь, а Неттл без какой-либо помощи оседлала свою. Мы покинули двор спокойным шагом, но перешли на легкий галоп, как только выехали за ворота Баккипа. Мы не разговаривали, пока ехали, но пустили лошадей в быстрый галоп по лесной тропе, которая привела нас к уединенной поляне возле ручья. Здесь мы спешились и позволили лошадям напиться. И Неттл сказала:

— Я знаю, что ты посещаешь лорда Олуха каждую ночь. Тебе должно быть известно, что неприлично бегать по замку в ночной рубашке.

Я склонила голову и притворилась удивленной.

— Ну? — потребовала она ответа.

— Он