Дороги в неизвестность - Марик Лернер

— Да здесь он, — крикнул Хвостатый. — Живой. Ты уж, Фердинанд, думай, что говоришь.

— А мне по фиг… — уверенно ответил тот. — Тоже мне начальство. У меня исключительно один начальник — Кулак, на остальных я дожил… Операция, дальние подходы, тайные переговоры. Я этих умников еще в земной зоне навидался. Хоть оборотни, хоть меченые пополам с урками. Проще надо быть. Увидел — застрелил. И никаких проблем в дальнейшем.

Рафик, Хвостатый и Фердинанд сидели на крыльце, наблюдая за бродящими по двору и доедающими одну из застреленных за оградой лошадей младшими.

Фердинанд был странноватый тип из Форта. Маленькая человеческая голова, посаженная на могучее тело. Совершенно непропорциональные руки, с огромными мышцами. Больше всего он со стороны напоминал плакат, изображающий строителя коммунизма. Им голова была без надобности, зато руки, держать молот, требовались могучие.

После всей этой стрельбы пришлось еще и закапывать покойников, собирая некоторых по частям. Одну ногу почему-то нашли на крыше сарая. Это не очень приятное занятие навело их на грустные мысли, с которыми пришлось бороться испытанным методом. Сначала разливается одна бутылка, потом приносится вторая. Чем отличается спирт от водки? Спирт можно пить. А водку? А водку нужно!

Что бы там ни говорили — это лучший метод бороться со стрессом. Пол-литра заглотал, и не волнуют уже моря крови, куски мяса, застреленный пес, которого кинули в общую яму с остальными трупами. Настроение поднимается, звучат анекдоты.

Хвостатый бодро разлил остатки из второй бутылки по стаканам и слегка нетрезвым взором принялся рассматривать подошедшую к ним восьмидесятикилограммовую кошку.

— Пограничник? — спросил он.

— Ца, — презрительно отвечает та. И по слогам: — По-гра-нич-ни-ца. От таких хвостатых козлов, как ты, охраняю территорию.

Хвостатый начал подниматься, держа бутылку в руке, с явным намерением дать наглой кошке по голове. Он очень не любил, когда ему напоминали о лишнем органе.

— Сядь, — сказал Фердинанд, ухватив его за руку. — Сам виноват.

Хвостатый плюхнулся назад и, ни к кому конкретно не обращаясь, поведал:

— Пограничник с собакой идет вдоль границы. Шорох в кустах. Пограничник собаке: «Ну-ка, посмотри, что там такое?» — «Сам посмотри! Я и отсюда могу погавкать».

— Вот именно, — с ядом в голосе поведала кошка, — сами в кусты не полезете. А мы семерых ваших беглецов отловили и еще шестерых у раскопок. Причем не из пулемета издалека. Настоящий бой, — мечтательно сказала она и облизнулась, — это когда грудь на грудь. Он тоже вооружен и сдаваться не собирается. Сила на силу, ловкость против ловкости. Они всю жизнь в лесу прожили и ходят так, что ни одна ветка не хрустнет, и ни одна травинка не помнется. Попробуй подловить.

И тут же требовательно спросила Рафика:

— Доля наша где? Трофеи.

— Вот, — доставая мешок из-за спины и ставя его перед собой, сказал тот. — Здесь все, кроме оружия. Только тебе, — с удовольствием поведал он, — ничего не дам. — И Рафик показал дулю. — Ты не Мави, ты всего лишь Соня. Заведешь собственный прайд, будешь требовать. А пока гуляй. Вон, за оградой, почти десяток пристреленных лошадей — иди покушай. Других на понт лови.

— Только лошадей несчастных и способны убивать, — вставая и поворачиваясь задом, заявила кошка. — Люди! — с бесконечным презрением, как будто плюясь, сказала она, нервно дернула хвостом и удалилась.

— И как ты их различаешь? — с удивлением спросил Фердинанд. — Я бы купился.

— Ничего сложного, — объяснил Рафик, — у Мави и ее дочери пятна на теле в других местах. Лучше всего по морде смотреть. Не хуже отпечатков пальцев работает. Никогда одинакового рисунка не бывает. А потом, мы четко договаривались — вместе делить. Разные артефакты неодинаково стоят. Тут смотреть надо внимательно, чтобы обид не было.

— Так что, — изумился Фердинанд, — она собиралась надуть нас?

— Ничего бы Соня не украла, унесла бы и матери отдала. Просто потом всем бы рассказала, какая она хитрая и какие мы глупые. Непременно за спиной бы смеялись. Национальный спорт у них такой, кто кого большим идиотом выставит. А красть — нет. За такие вещи очень больно наказывают. Наливай, — сказал он Хвостатому, протягивая стакан.

— Настя делала, — сказал Фердинанд, деликатно закусывая горбушкой, отломленной от буханки пальцами, размером с большие сосиски. — Хорошая баба была. Пусть земля ей будет пухом.

— Где бы она ни находилась, — пробурчал Хвостатый. — У нее грехов на совести было — не сосчитать.

— Все мы тут не ангелы, — недовольно сказал Рафик. — Вы так в особенности. В одной команде убийцы-мужики с бабами-отравительницами и безотказный мужик, способный что печку сложить, что дом построить одним топором.

— Да, я такой! — гордо сказал Хвостатый. — Раньше оружия в руках вообще не держал, даже в армии только на присяге. Работяги везде нужны. И поэтому — планету эту ненавижу. Обидели меня без причины, наградив уродством, — совершенно не замечая, он вилял при этом хвостом не хуже собаки.

— Люди всякие нужны, люди разные важны, — изрек Фердинанд. — Моя профессия не хуже других. «Пулеметчик» — звучит гордо, скоро опять понадоблюсь, такая у нас жизнь.

Из дома появилась полная брюнетка с мозолистыми руками. Она села рядом, протянув Фердинанду очередную бутылку.

— Во! — оживившись, сказал тот. — Женька пришла и выпить принесла.

— Какой замечательный воротник бы получился, — мечтательно сказала женщина, глядя на лиса огромного размера, сторожившего ворота.

— Ты потише, — предупредил Рафик. — Он может услышать, а некоторые по-русски прекрасно понимают.

— Это она просто так, — заступился Фердинанд. — Попробуй такую зверюгу обидеть, она сама из тебя воротник сделает. Лиса на сто кило, способная сторожевого пса одним движением перекусить пополам. Ей курей не надо, она сразу за коровой придет.

Открывая бутылку, спросил:

— Вот ты, Женька, кто по профессии?

— Инженер-технолог пищевого производства. Оборудование промышленное. Здесь это без надобности.

— Зато двух мужиков замочила, — не согласился тот. — Гораздо больше пользы, чем от какого холодильного шкафа. Нам бы пришлось их долго выковыривать из конюшни.

— Это я с перепугу, — зарделась женщина.

— Пугаться ты умеешь, — уважительно согласился Фердинанд.

Была у нее такая странная особенность, когда испуг она транслировала окружающим, сама оставаясь спокойной. Нарвавшиеся на нее невоздержанные на руку экземпляры часто терялись, не соображая, что происходит, и давали время среагировать. В данном случае автоматной очередью в упор.