Что-то кроме магии - Akana again

пусть заглянет попрощаться. Уходить на Авалон придется быстрее, чем предполагалось раньше.

— Вас нам будет очень сильно не хватать, — признался Квиринус.

— И мне вас тоже... Но надо спешить, пока я совсем не превратился в дым.

В словах призрака была тревожная правда. После гибели брата Джерома все Хранители выглядели потускневшими, но если к Елене и Нику скоро вернулась былая яркость, то с Бедуиром продолжало твориться неладное. Быть может, привидения тоже способны полностью израсходовать свои силы, и он исчерпал их в сражении с дементорами; или время, неизменный хозяин всего, напомнило ему, что — пора... В чем бы ни таилась причина, но облик Барона утратил четкие линии, и с каждым новым днем они делались все более расплывчатыми. Это заставило его поторопиться с завершением дел в Хогвартсе.

Барон о чем-то долго говорил с Серой Дамой, после чего созвал всех призраков в Выручай-комнате. Старожилы знали о щите и связанной с ним истории, но им предстояло услышать и кое-что новое.

— Друзья мои! Как вам известно, очень скоро я покину Хогвартс. Когда умирает король, новым правителем становится его наследник. Среди нас есть прямой потомок одного из Основателей, как никто другой достойный возглавить сообщество Хранителей после моего ухода. Я говорю о дочери Ровены, Елене Рэйвенкло. Встречайте королеву!

Голову Елены украшала сияющая лунным блеском диадема. Бывший хоркрукс, преобразившись в Адском Огне, вернулся к последней Рэйвенкло как к единственной и законной наследнице.

Выручай-комната наполнилась шумом аплодисментов и радостными возгласами. Почти Безголовый Ник бухнулся на одно колено и взмолился, чтобы королева немедленно произвела его в рыцари, а Клуб Безголовых так высоко подкидывал свои головы, что некоторые вылетали через крышу, и потом их пришлось искать. Общего веселья не разделял только Бродяга Дик. Одно дело — любить дочь обычного барона, но если она сделалась королевой, а он остался простым кирасиром...

— Тише, тише, это еще не все новости! — звонкому голосу Елены пока еще не хватало властности, и потому ее отцу пришлось рявкнуть, как встарь. Его услышали.

— Место призрака Дома Слизерин не должно пустовать, — продолжил Барон. — Ричард Бейли, он же Бродяга Дик, в бою доказал доблесть и мужество, а на службе у директора проявил ловкость и сообразительность. Ричард, вы согласны сделаться новым слизеринским призраком?

— Почту за великую честь, сэр! — просиял Дик, сообразив, что пропасть между ним и Еленой только что исчезла.

— К сожалению, у нас опустело еще одно место, — Барон заговорил тише и печальней. — Да, брата Джерома никто не заменит, но Дом Хаффлпафф не может оставаться без привидения. Джером никогда и никого не делил на презренных и достойных, он помогал любому, кто нуждался в помощи, и жертвовал для него всем... когда понадобилось, и жизнью тоже. Той призрачной жизнью, которая у нас одна, и мы все одинаково страшимся с нею расстаться. Плакса Миртл, выйди, дальше речь пойдет о тебе.

Миртл боком выдвинулась вперед, в смущении теребя складки мантии, которая по-прежнему была подпоясана веревкой от рясы Толстого Монаха. Впервые очутившись так далеко от своего туалета, Миртл страшно робела и не смела даже расплакаться, несмотря на то что очень хотелось.

— Ты понимаешь, что брат Джером спас тебя, заслонив собою? — обратился к ней Барон.

— Да, — прошептала Миртл.

— И что в память о нем именно ты должна стать новым призраком Дома Хаффлпафф?

— Ой... — привидения не падают в обморок, но Миртл казалось, она вот-вот потеряет сознание. — Я... я не смогу... у меня не получится... я боюсь...

Кто-то обнял ее за плечи. Невзрачная коротышка, раз и навсегда убежденная в собственной никчемности, с изумлением и испугом посмотрела на рослую красавицу в сияющем венце.

— У тебя получится, вот увидишь, — улыбнулась Елена Рэйвенкло. — Мы все тебе поможем, и декан у тебя замечательный. Ну сколько можно в туалете сидеть! Кстати, надо что-то делать с твоим прозвищем: оно совсем не подходит факультетскому призраку. Может быть, пока останешься просто Миртл?

Миртл закивала так энергично, что, будь она из Безголовых, ее голова точно не удержалась бы на плечах.

* * *

В догорающих весенних сумерках Хогвартс выглядел заброшенным. Не светилось ни одно окно в башнях, крытая галерея лежала в руинах, а во дворе, когда-то таком ухоженном и чистом, высились горы битого кирпича и обломков деревянных балок. Но стоило войти в вестибюль, как это неприятное впечатление рассеивалось.

Вдоль стен вестибюля протянулись строительные леса, над ними висели мощные светильники, часть из которых была погашена. Очевидно, на сегодня работы закончились. Главный зал, лишенный дверей, гляделся входом в темную пещеру. Под ногами хрустели мелкие куски штукатурки, которую забыли или не посчитали нужным вымести.

— Что, опять палочкой кидаться будешь? — хмуро поинтересовались с верхушки ближайших лесов.

— Добрый вечер, Пивз. Нет, в этот раз не буду.

— И правильно. Я все равно не стал бы ее ловить.

Шумный дух пребывал в необычайно мрачном настроении, и Снейп заметил это.

— Что-то случилось, Пивз? Где все?

— Тут все. И всё уже случилось. Совсем всё.

Вверху зашумело и стихло: похоже, полтергейст ушел в стену. Пожав плечами, Снейп двинулся дальше. Он надеялся увидеться с портретом Дамблдора, а затем спуститься в тайник Салазара, за коннект-картой. Иначе придется возвращаться сюда еще раз, а этого ему хотелось меньше всего.

Коридор впереди осветился: вероятно, там шел кто-то, держа «Люмос». Снейп замедлил шаг и оказался лицом к лицу с Минервой МакГонагалл.

Она отшатнулась, выставив перед собой палочку, но тут же взяла себя в руки и проговорила с ледяной любезностью:

— Здравствуйте, мистер Снейп. Хорошо, что вы пришли, я уже собиралась послать вам сову.

— Я пришел попрощаться с портретом Дамблдора, привидениями и полтергейстом. Ни к кому из живых у меня нет никакого дела.

— Попрощаться? Боюсь, в отношении Альбуса вам это не удастся.

— В каком смысле?

— Давайте поднимемся в директорский кабинет, сами все увидите.