Реформация. История европейской цивилизации от Виклифа до Кальвина: 1300—1564 гг. - Уильям Джеймс Дюрант

проволочек и вопиющей продажности. Управление Церковью, по мнению некатолических студентов, изучающих этот вопрос, стало образцом эффективности и честности.51 Темная исповедальня была введена (1547) и стала обязательной (1614); священник больше не соблазнялся случайной красотой своих кающихся. Исчезли торговцы индульгенциями; индульгенции, по большей части, предназначались для благочестивой набожности и дел милосердия, а не для финансовых пожертвований. Вместо того чтобы отступать перед натиском протестантизма или свободной мысли, католическое духовенство стремилось вернуть себе разум молодежи и преданность власти. Дух иезуитов, уверенный, позитивный, энергичный и дисциплинированный, стал духом воинствующей Церкви.

В целом это было удивительное восстановление, один из самых ярких продуктов протестантской Реформации.

Эпилог

РЕНЕССАНС, РЕФОРМАЦИЯ И ПРОСВЕЩЕНИЕ

Ренессанс и Реформация - два источника современной истории, соперничающие источники интеллектуальной и нравственной свежести современной жизни. Люди могут разделиться по своим предпочтениям и родословной, по осознанному долгу перед Ренессансом за освобождение ума и украшение жизни или по благодарности Реформации за укрепление религиозной веры и нравственного чувства. Спор между Эразмом и Лютером продолжается и будет продолжаться, потому что в этих больших вопросах истина, которой могут достичь люди, рождается в союзе противоположностей и всегда будет ощущать свое двойное происхождение.

В некотором смысле спор идет по этническому и географическому принципу: между латинянами и тевтонами, чувственным Югом и туманным, выносливым Севером; между народами, завоеванными Римом и получившими классическое наследие, и народами, сопротивляющимися Риму, а некоторые и завоевавшими его, и любящими свои собственные корни и климат гораздо больше, чем греки, приносящие дары, или римляне, устанавливающие законы. Италия и Германия разделили между собой формирование современной души: Италия - возвращаясь к классической литературе, философии и искусству, Германия - возвращаясь к раннехристианской вере и ритуалам. Италия почти преуспела в своей второй попытке завоевать Германию - теперь с помощью десятины и гуманизма; Германия снова сопротивлялась, изгнала церковь и заставила гуманистов замолчать. Реформация отвергла Ренессанс с его акцентом на земных делах и радостях и вернулась к тому аспекту (только одному!) Средневековья, который считал человеческие достижения и удовольствия тривиальными и тщетными, называл жизнь долиной слез и призывал грешного человека к вере, покаянию и молитве. Итальянцу эпохи Возрождения, читавшему Макиавелли и Аретино, это казалось средневековой реакцией, восстановлением века веры в борющемся подростковом возрасте века разума. Итальянец, слушавший Помпонацци и живший под легким правлением пап эпохи Возрождения, с улыбкой обнаружил, что Лютер, Кальвин и Генрих VIII сохраняют все чудесные догмы средневекового вероучения - продиктованную Богом Библию, триединое божество, предопределение, божественное творение, первородный грех, воплощение, девственное рождение, искупление, последний суд, Небеса и ад, и отвергая именно те элементы средневекового христианства - поклонение Деве Марии, Богу любви и милосердия, обращение к святым-заступникам, ритуал, украшенный всеми видами искусства, - которые придали этой вере нежность, утешение и красоту, оправдывающую подмигивание мифам, позволяющим наслаждаться искусством.

У искренне верующего католика был свой собственный аргумент против Реформации. Его тоже возмущала десятина, но он и мечтать не мог о разрушении Церкви. Он прекрасно понимал, что монахи выходят из-под контроля, но считал, что в мире должно быть место и учреждениям для людей, посвятивших себя созерцанию, учебе и молитве. Он принимал каждое слово Библии с двумя оговорками: что закон Христа отменил закон Моисея и что Церковь, основанная Сыном Божьим, имеет равный с Библией авторитет и должна обладать окончательным правом толковать ее и приспосабливать к меняющимся потребностям жизни. Что бы произошло, если бы двусмысленные и явно противоречивые места Писания были оставлены на свободное толкование и суждение отдельного человека? Разве Библия не была бы разорвана на куски тысячей умов, а христианство не было бы разбито на тысячу враждующих сект?

Современный католик продолжает этот аргумент на всех этапах современной жизни. "Ваш акцент на вере в противовес делам был губителен и привел к религии, холодность сердца которой скрывалась за набожностью ее фраз; в течение ста лет благотворительность почти умерла в центрах вашей победы. Вы покончили с исповедью и породили тысячу напряжений в душах людей, борющихся между инстинктом и цивилизацией, а теперь с запозданием восстанавливаете этот целительный институт под сомнительными формами. Вы уничтожили почти все школы, созданные нами, и ослабили до грани гибели университеты, которые создала и развила Церковь. Ваши собственные лидеры признают, что ваше разрушение веры привело к опасной деградации нравов как в Германии, так и в Англии. Вы выпустили на свободу хаос индивидуализма в морали, философии, промышленности и правительстве. Вы вырвали из религии всю радость и красоту и наполнили ее демонологией и ужасом; вы обрекли массы человечества на проклятие как "отступников" и утешили наглых немногих гордостью "избрания" и спасения. Вы подавили рост искусства, и там, где вы одержали победу, классические науки зачахли. Вы экспроприировали церковную собственность, чтобы отдать ее государству и богатым, но оставили бедных еще беднее, чем прежде, и добавили презрение к несчастью. Вы потворствовали ростовщичеству и капитализму, но лишили трудящихся покоя святых дней, который даровала им милосердная Церковь. Вы отвергли папство только для того, чтобы возвысить государство; вы дали корыстным князьям право определять религию своих подданных и использовать религию как санкцию для своих войн. Вы разделили нацию против нации, а многие нации и города против самих себя; вы разрушили международные моральные сдержки национальных властей и создали хаос враждующих национальных государств. Вы отрицали авторитет Церкви, основанной, по вашему собственному признанию, Сыном Божьим, но санкционировали абсолютную монархию и превозносили божественное право королей. Невольно вы уничтожили власть Слова, которая является единственной альтернативой власти денег или меча. Вы требовали права на частное суждение, но при первой же возможности отказывали в нем другим; и ваш отказ терпеть инакомыслие был менее понятен, чем наш, ибо мы никогда не защищали терпимость; ни один человек не может быть терпимым, если он не равнодушен. Между тем посмотрите, к чему привело ваше частное суждение. Каждый человек становится папой и судит о доктринах религии еще до того, как он достаточно взрослый, чтобы понять функции религии в обществе и морали, а также потребность людей в религиозной вере. Некая дезинтегративная мания, не сдерживаемая никаким интегрирующим авторитетом, ввергает ваших последователей в такие абсурдные и жестокие споры, что люди начинают сомневаться во всей религии, и само христианство было бы распущено, а люди остались бы духовно голыми перед лицом смерти, если бы не Церковь, которая твердо стоит среди всех колебаний мнений и споров, и держит свою вновь собирающуюся паству вместе до того времени, когда те из вас, кто пришел к пониманию и действительно является христианином, подчинят свою