OFF-LINE интервью с Борисом Стругацким - Борис Стругацкий

Здравствуйте, Борис Натанович! Вы несомненно много повидали на свете и отлично должны знать обе наши столицы... Поскольку я очень люблю эти города, а Ваше с братом творчество является для меня образцом творческой мысли, я хотел бы, чтобы Вы коротко поделились своим мнением о современных Москве и Питере. Как бы Вы описали, ну, что ли, характер этих городов?

Николай <[email protected]> Петрозаводск, Россия - 09/05/02 04:59:50 MSK

В Москве я не был с 1991 года и ничего сейчас о ней не знаю. Что же касается Питера... Я не уверен, что такое понятие, как «характер города», имеет право на существование. Все-таки город – не человек, и даже не существо, он, скорее, явление природы. А какой характер у моря? У заливного луга? У горы? Море – бурное, луг – тихий, гора – мрачная? Ну тогда Питер: холодный; высокомерный; сдержанный; трезвый и всегда сам по себе.

Здравствуйте, Борис Натанович! За последние более чем 10 лет я прочитал только одну новую Вашу книгу («Поиск предназначения»). Неужели Вы больше ничего не написали?

Шевченко Александр <[email protected]> Москва, Россия - 09/05/02 05:00:06 MSK

Я только что закончил вторую свою работу. Это большая повесть. Сейчас она «вылеживается».

Ещё у меня есть предложение – нарисовать карты для таких произведений как «Обитаемый остров» и «Трудно быть богом». Там много географии. Хотелось бы всё это увидеть. Тем более, во многих книгах подобные карты есть.

Шевченко Александр <[email protected]> Москва, Россия - 09/05/02 05:00:21 MSK

Карта Саракша (черновая) у меня есть. А вот карта Арканара – потерялась. Правда, ее можно было бы восстановить, но это уже будет не то.

Уважаемый Борис Натанович! Случайна ли пара фамилий Сорокин-Воронин или в изначальном варианте ХС Феликс держит в Синей Папке подчеркнуто «автобиографический» роман?

Paul Australia - 09/05/02 05:00:41 MSK

Разумеется, эта пара не случайна. Роман в Синей папке у Сорокина был первоначально «Град обреченный», где главным героем, как известно, Андрей Воронин. Потом мы заменили «Град» повестью «Гадкие лебеди». Там герой носит фамилию Банев, но повесть все равно – в значительной степени – автобиографична.

Добрый вечер, Борис Натанович! Только что ознакомился со списком Ваших любимых книг. Я нашел в нем книгу В.Дудинцева «Не хлебом единым». С ней связаны детские воспоминания – в начале 60-х среди взрослых было много разговоров о ней. Я прочитал ее уже после того, как «проглотил» «Белые одежды». Не поделитесь своим впечатлением об этой, последней книге Дудинцева? Мне кажется, что с «Не хлебом...» у Вас связаны какие-то впечатления, полученные сорок лет назад. Я прав, или нет?

Вячеслав Михалаин <[email protected]> Королев, Россия - 09/05/02 05:01:03 MSK

Да, безусловно. «Не хлебом единым» составила целую эпоху для шестидесятников – и сама книга, и, в особенности, шумная дискуссия, которая тогда в прессе воспоследовала. Это был первый (после Сталина) раскол интеллигенции, когда стало ясно, кто «за правду», а кто – против.

И еще меня интересует Ваше отношение к творчеству И.А.Ефремова. Как Вы относитесь к его книгам?

Вячеслав Михалаин <[email protected]> Королев, Россия - 09/05/02 05:01:27 MSK

По-моему, я писал здесь об этом и неоднократно. Коротко: великий эрудит; оригинальный философ; могучий мужик – настоящий Человек-Гора (Куинбус Флестрин). Показал нам всем, тогдашним молодым щенкам, какой может быть настоящая фантастика – вопреки всяким немцовым-сапариным и им в поношение.

Уважаемый Борис Натанович! Я большой поклонник Вашего творчества, и буду рад, если Вы, по возможности, ответите на несколько вопросов. Прошу прощения, если какие-то из них Вам покажутся не совсем корректными или их задают не первый раз. 1) Множество раз перечитывал повесть «За миллиард лет...», однако так до сих пор и не понимаю, почему она подана в виде «рукописи, обнаруженой при загадочных обстоятельствах» и что произошло по идее с Маляновым потом (с точки зрения авторов)?

Николай <[email protected]> United Kingdom - 09/05/02 05:01:49 MSK

Все это – художественные приемы, которые авторы используют, чтобы заставить читателя поработать воображением. Так что – займитесь. Это – увлекательное занятие. И не бесполезное.

5) Есть мнение, что персонаж проф. Выбегалло списан с одного из реальных советских астрономов – так ли это?

Николай <[email protected]> United Kingdom - 09/05/02 05:01:59 MSK

Нет, это не так. К советским астрономам Амвросий Амбруазович никакого отношения не имеет. У него два прототипа – один ученый (не астроном!), другой – писатель. Один из прототипов уже умер, другой жив, а потому давайте обойдемся без имен.

...О соответствии звезд из каталога ЕН Мира «Полдня» реальным астрономическим объектам. Имелись ли в виду конкретные звезды? Потому что по текстам разбросаны некоторые указания... Может, БВИ и Людены разрабатывали эту тему? А может, и самому Борису Натановичу ответить будет интересно? Когда я залез в эту проблему, то у меня получилось: солнце Пандоры – 61 Лебедя (ближайший двойной красный карлик); солнце Гиганды – Сигма Дракона (Gl 764 – единственная солнцеподобная звезда в 18 плюс-минус 1 светогодах); солнце Ружены (при натянутом предположении, что Тайя это UW Кита) – Тау Кита (лежат очень близко, почти на одной прямой (см. «Частные Предположения»)). Есть ли в сих рассуждениях хоть доля истины, или это всё случайные совпадения, и конкретных привязок не продумывалось? И кстати, что за имя собственное у звезды – Тайя? Даже если это и не UW Кита, всё равно выходит какой-то тусклый красный карлик... за что ей честь собственного имени?

Петр <[email protected]> Россия - 09/06/02 22:32:04 MSK

Ваши изыскания очень интересны, но (к сожалению, наверное) на самом деле никаких соответствий наших номеров Е(диной) Н(оменклатуры) реальным звездам нет, а если и есть, то это чисто случайное совпадение.

Мир вашему дому, уважаемый Борис Натанович! 1. Как Вы относитесь к Творчеству Михаила Анчарова? Не кажется ли Вам недооценённым его вклад в лирико-философскую фантастику XX века?! По «ведомству фантастики» он не числится – ни одного переиздания в фант. сериях. А ведь все его книги пронизаны Тайной Неведомого...

Андрей Жигалин <[email protected]> Вятка, Россия - 09/06/02 22:32:18 MSK

Книги Анчарова мне никогда так уж особенно не нравились – казались чрезмерно романтизированными, длинноватыми и скучноватыми. Но это был безусловно – Мастер, тут двух мнений быть не может, и то, что господа издатели его подзабыли, – обстоятельство печальное.

То же в отношении Вадима Шефнера!

Андрей Жигалин <[email protected]> Вятка, Россия - 09/06/02 22:32:35 MSK

Шефнера я всегда очень любил и люблю – прекрасный, тонкий, умный, веселый и печальный писатель. Но разве он позабыт? Совсем недавно я видел какое-то переиздание его «сказок для умных».

2. Перечитываете ли Вы книги А.Грина?..

Андрей Жигалин <[email protected]> Вятка, Россия - 09/06/02 22:32:57 MSK

Нет. В Грине я разочаровался давно, еще в студенческие годы, хотя некоторые из его рассказов вспоминаю иногда и сейчас. А вот крупные вещи («Алые паруса», «Бегущая по волнам», «Блистающий мир») утратили в моих глазах всю свою былую прелесть – и, видимо, насовсем.

Уважаемый Борис Натанович! Если не сложно, не подскажете ли такую вещь: сколько можно править литературное произведение? Например, если редактируешь в 27-й раз, вещь с каждым разом становится лучше, но все равно не устраивает. Поставить предел и закончить или биться до победного?

Борис Рангоут <[email protected]> Москва, Россия - 09/06/02 22:33:12 MSK

На мой взгляд, идея о том, что каждое данное произведение можно исправлять бесконечно долго и от каждого исправления оно становится лучше, – идея неверная и даже, может быть, вредная. Повесть надо исправлять так: берешь черновик и вносишь крупные, существенные изменения; потом еще раз проходишься по исправленному уже варианту и делаешь изменения мелкие; потом оставляешь рукопись в покое (даешь ей «отлежаться») и – через месяц-другой – перечитываешь ее опять и вносишь те поправки, которые за это время накопились (если накопились). Все. Если потребность в КРУПНЫХ поправках не появилась, можно нести в издательство: все равно там заставят править снова и с совсем другой точки зрения.