Каникулы Рейчел - Марианн Кейс

Мне надо с ним поговорить, решила я. Просто необходимо ему позвонить. Но, произведя несложные подсчеты в уме, я сообразила, что нужно, по крайней мере, дождаться трех часов дня. В Нью-Йорке будет десять утра. Ну почему нельзя прямо сейчас? Чертова разница во времени! Я с горечью прокляла Землю за то, что она круглая.

В глубине души я, конечно, знала, что и десять часов для воскресенья – это тоже рано. Но мне было все равно. Ничего, сойдет.

После завтрака Чаки занялась долгими приготовлениями к посещению Дермота. Она весьма удивила меня, спросив моего совета, что ей надеть. Это меня так тронуло, что я сразу забыла о своей ненависти.

И еще я была ужасно благодарна ей: она хоть чем-то меня заняла. О Люке я все равно не перестала думать, но глухая боль, которая постоянно звучала во мне, как фон, несколько утихла. Она теперь была совсем не сильной, хотя и постоянной.

Чаки разложила на кровати весь свой обширный гардероб. Кстати, надо бы попросить ее освободить место хотя бы для части моих вещей, которые по-прежнему лежали в чемодане.

– Как ты думаешь, Рейчел, – спросила Чаки, – костюм от Джегера с шарфиком от Гермеса подойдет?

– Э-э… может быть, что-нибудь менее официальное? – предложила я. – Джинсы есть?

– Джинсы! – Она расхохоталась. – Боже праведный! Я не ношу джинсы. Дерьмот просто умрет на месте, если увидит меня в джинсах. – Она присела, чтобы посмотреться в зеркало (крошечное, в черных пятнышках), и провела ладонью по своим великолепным волосам.

– О, Иисус, Мария и святой Иосиф! – Она закатила глаза. – Я выгляжу, как обломок кораблекрушения.

Разумеется, это была неправда. Она выглядела безупречно.

– Это очень важно – выглядеть при муже хорошо, – доверительно сообщила мне она, надевая юбку из плотной ткани, кардиган с отделкой и бусы. Ужас!

Резкими движениями она зачесала волосы назад. Она волновалась, она действительно волновалась перед приходом мужа.

– Прекрасно выглядишь! – похвалила я, хотя находила, что она выглядит совершенно обыкновенно.

Я посмотрела на часы: полдень. Еще три часа потерпеть – и я поговорю с Люком!

– Когда придет Дермот, может быть, мне лучше… э-э… ну, ты понимаешь, – великодушно предложила я Чаки, подкрепив свое предложение неопределенным жестом.

– Что? – не поняла она.

– Может быть, вы хотели бы остаться в комнате одни, чтобы… гм…

На ее лице появилась гримаса отвращения:

– Что? Чтобы перепихнуться?

– Ну, можно и так сказать. – Да, у нее весьма романтичная манера выражаться.

– Боже праведный, нет! – отмахнулась она. – Единственное преимущество пребывания здесь – это то, что он не пристает к тебе со своей штукой, когда ты читаешь перед сном. Кроме того, нам все равно не разрешается принимать посетителей у себя в комнатах.

– Не разрешается? – теперь была моя очередь испытать отвращение. – Но ведь даже в тюрьме иногда разрешают свидания!

В половине первого Чаки подошла к окну и сказала:

– Вот и он.

Ее интонация просто не поддавалась описанию: восхищение, облегчение, ненависть – всего поровну.

– Где? – Я подбежала к окну, сгорая от нетерпения увидеть его.

– Вон, вылезает из своего нового «вольво».

Я прилипла к окну, ожидая увидеть нечто ужасное. Но издали, по крайней мере, он выглядел совсем неплохо. Очень темный загар и подозрительно черные волосы. Про него можно было сказать «мужчина, который следит за собой». Хлопчатобумажная рубашка, свободная кожаная куртка, легкие брюки с поясом чуть ли не на груди: уловка, к которой прибегают мужчины, чтобы скрыть свой животик. Судя по внешнему виду Дермота, не только Чаки иной раз позволяла себе «Бакарди» с кока-колой.

Выискивая недостатки, я обнаружила, что у него маленькие руки и, что еще хуже, маленькие ноги. Носки его туфель едва виднелись из-за отворотов брюк. Ненавижу мужчин с маленькими руками и ногами. Это выглядит отвратительно. Не мужчины, а какие-то чертики, гномы. Хелен же всегда заявляла, что больше всего любит именно мужчин с маленькими руками. Но это потому, что у нее маленькая грудь, и чем меньше руки у мужчины, тем больше кажутся ее сиськи.

Чаки поспешно вылила на себя целый флакон «Уайт Линеен», пригладила юбку и волосы и побежала встречать мужа. Я не знала, чем себя занять. Одной оставаться не хотелось, поэтому я решила спуститься вниз и посмотреть, что там происходит. На лестничной площадке я столкнулась с Майком. Он напряженно смотрел в окно, совсем как Чаки несколько минут назад.

– Привет, – сказала я, настроенная поболтать. – Что ты тут делаешь?

– Подойди сюда, – сказал он.

По двору под дождем шли женщина и трое детей. Они выглядели измученными и замерзшими.

– Это моя жена и дети, – голос у него был очень странный. Сначала Чаки, потом Майк… Да что это с ними со всеми?

У жены Майка на плече висела большая сумка.

– Видишь? – спросил Майк, указывая на нее.

Я кивнула.

– Это мне, – сказал он.

Я снова кивнула.

– Опять это чертово печенье, – с горечью вздохнул Майк и… пошел прочь от окна. – На кой мне это поганое печенье? – простонал он, уходя.

– Ну, я не знаю, – нервно ответила я и отправилась в столовую. Коридор был полон радостных, галдящих, толкающихся и опрокидывающих все на своем пути детей.

К своему ужасу, я вдруг почувствовала себя своей среди них и едва не понеслась вприпрыжку. Но видеопленку взрыва заминированной башни прокрутили в обратную сторону – я вовремя опомнилась и соскочила с игрушечной «лошадки», не ободрав коленок. Приземлившись, я опасливо огляделась: не попалась ли случайно на глаза Крису или Мисти. Два противных веснушчатых мальчика указывали на меня пальцами, хихикали и что-то кричали.

В дверях столовой я столкнулась с Мисти О'Мэлли, и она довольно грубо толкнула меня плечом. Не слегка задела, а весьма чувствительно пихнула. И не извинилась. Я посмотрела ей вслед и, даже не видя ее лица, поняла, что она мерзко ухмыляется. Издевается надо мной. Мои глаза тут же наполнились слезами. Ну что я ей такого сделала?

Столовая была полна пациентов и их родственников. В хорошую погоду можно было бы и погулять, а в такие сырые и промозглые дни, как сегодня, все, как сельди в бочку, набивались в столовую и с тоской смотрели на запотевшие окна.

Я отыскала глазами Чаки и Дермота, нахально подошла и села рядом с ними, так что Чаки пришлось меня представить мужу. Дермот время от времени изучающе посматривал на меня. Но не потому, что я его заинтересовала – нет, ему было интересно, что я думаю о нем. При внимательном рассмотрении становилась заметна густая сетка капилляров под его великолепным загаром. Теперь я поняла, почему Чаки так старательно избегает физического контакта с мужем. Было в нем что-то непередаваемо гнусное. И его пристальное внимание к своей внешности лишь усиливало это впечатление. Он то и дело заботливо дотрагивался до своих волос, которые были уложены феном и сбрызнуты лаком. Как у женщины!