Искатель. 1978. Выпуск №2 - Владимир Рыбин

Глаза ее блеснули.

— Нью-Йорк — это просто великолепно. Мне всегда хотелось работать в Нью-Йорке.

Через некоторое время, когда я читал почту, в комнату ввалился Джо Феллоуз.

— Привет, босс. — Он осклабился. — Как там наш старик?

— Все такой же. Единственная разница — не ходит взад-вперед, а лежит, — отшутился я. — Слушай, Джо, я сейчас занят. Через десять минут мне проводить заседание правления. У тебя какое-то дело?

Джо сел на край моего стола.

— Успокойся, малыш. Подумаешь, заседание правления. Я хотел услышать, что наш старик корчится от боли и страдает: мне бы это доставило удовольствие. Готов спорить, что от его стонов разлетелись все вороны.

— Как бы не так. Он стоик до мозга костей. Так что я вынужден тебя разочаровать, Джо, а сейчас сматывайся, мне нужно прочитать почту.

Джо не пошевелился. Он с недоумением смотрел на меня.

— Ты плохо выглядишь. В чем дело?

Мы работали вместе два года, и он мне нравился. Среди рекламщиков второго такого графика не было. Он часто говорил, что вместо Эйткена предпочел бы иметь шефом меня, и я знал, если мне когда-нибудь выпадет возможность открыть свое дело, он пойдет ко мне с радостью.

Поэтому я рассказал ему о перспективе покорения Нью-Йорка.

— Потрясающе! — вскричал он, как только я кончил. — Ты, Пэт и я — это будет такая группа, какую еще не знал мир! Если ты не заграбастаешь эту работу, Чес, я тебя задушу.

— Ну, если так, придется постараться, — с улыбкой ответил я.

Он соскользнул со стола.

— А кстати, ты вчера, когда был у Р.Э., жену его не видел?

Меня бросило в жар. К счастью, я в этот момент перебирал бумаги и потому мог не смотреть на него, иначе, боюсь, я бы себя выдал.

— Жену? — Я вложил в голос все бесстрастие, каким располагал. — Нет, не видел.

— Ну так ты пропустил премьеру. Это такой блеск, доложу я тебе! Я как-то случайно видел ее, и она мне с тех пор снится.

Я уже более или менее овладел собой и поэтому поднял голову и взглянул на него.

— И что уж там такого особенного?

— Вот ты ее увидишь и поймешь, что задал глупейший вопрос года. Что особенного? Да один ее мизинец довел меня до такого экстаза, до какого не доводила ни одна девушка! Как подумаю, что такая конфетка досталась этой маринованной старой кислятине с кулаком вместо сердца, — сдохнуть хочется!

— Откуда ты знаешь, может, она с ним счастлива.

— А ты поставь себя на ее место. Разве молодая и красивая девушка может быть счастлива с таким мужем, как Р.Э.? — спросил Джо с ухмылкой. — Эта сказка стара как мир. Ее могла вдохновить на такой брак только одна вещь — его чековая книжка. Плоды налицо: она живет в доме с двенадцатью спальнями, она может украсить свою прелестную шейку брильянтовым ожерельем, даже сам Р.Э. целиком принадлежит ей. Но вот что она при этом счастлива — это уж дудки, не поверю.

— Знаешь, а я, как ни странно, никогда не слышал, что он женат. Откуда она взялась?

— Понятия не имею. Скорее всего, дрыгала ножками в каком-нибудь кабаре. Он женился на ней за год до того, как к нам пришел ты, — сказал Джо. — Это значит, когда он ее подцепил, ей было лет семнадцать — прямо, можно сказать, из колыбельки. Короче, при случае советую на нее взглянуть. Она того стоит.

— А может, все-таки кончишь трепаться и уберешься отсюда? — Я решил закончить этот разговор. — До совещания осталось десять минут.

Задуматься над словами Джо сразу мне было некогда, но позже я над ними задумался, задумался серьезно. Мысль о том, что она просто продалась Эйткену, казалась отвратительной, но я чувствовал: Джо не ошибся. Она вышла за него замуж из-за денег — никакой другой причины здесь быть не могло.

Часов около трех я позвонил Эйткену. Чувствовал я себя так, будто меня пропустили через бельевой барабан. Заседание правления только что закончилось — мне пришлось изрядно попотеть. Увидев, что Эйткена нет, Темплмен совсем было распоясался и ничего не хотел слушать, но мне удалось поставить его на место, а заодно и остальных директоров. Я получил их согласие по всем важным для Эйткена позициям, и это само по себе было полным триумфом.

Поэтому, как только закончилось заседание, я позвонил Эйткену. Трубку сняли после первого гудка, и женский голос сказал:

— Алло! Кто говорит?

Я сразу понял, что это она, и от звука ее голоса у меня захватило дух. Какую-то секунду я не мог произнести ни слова и просто сидел как околдованный, прижав трубку к уху и вслушиваясь в нежное дыхание на другом конце линии.

— Алло! Кто говорит? — повторила она.

— Это Честер Скотт, — выдавил я с трудом. — Я хотел бы поговорить с мистером Эйткеном.

— Мистер Скотт? — переспросила она. — Конечно, разумеется. Он ждет вашего звонка, одну минуточку.

— Как он себя чувствует? — спросил я, чтобы продлить удовольствие: боже, какой мягкий, волнующий голос!

— Спасибо, хорошо. — Особого энтузиазма в ее голосе не было. А может, мне просто так казалось? — Доктор им очень доволен, — добавила она, затем щелкнул какой-то рычажок, и через мгновение я разговаривал с Эйткеном.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Около восьми часов я подъехал к «Гейблз».

В дороге меня одолевала одна мысль: увижу ли я ее сегодня? Во рту, словно после болезни, было сухо, а сердце билось глухо и неровно.

Я сразу же заметил, что сегодня освещение над садом и бассейном выключено, зато пробел отлично восполняла светившая металлическим светом луна, и вид у виллы был необычайно впечатляющий.

Я оставил машину перед парадным входом, взбежал по лестнице и нажал на кнопку звонка. После обычной паузы дверь, как и вчера, открыл Уоткинс.

— Добрый вечер, сэр, — сказал он. — Сегодня чудесная погода.

— Да, — пробормотал я, проходя за ним в холл. — Как мистер Эйткен?

— Я полагаю, лучшего ожидать трудно. Правда, к вечеру он стал слегка нервничать. Если не возражаете, я попросил бы вас не засиживаться.

— Постараюсь управиться быстро.

— Это было бы очень благоразумно, сэр.

Мы поднялись в лифте. Старик тяжело дышал. Каждый вымученный вдох сопровождался похрустыванием его накрахмаленной манишки.

Эйткен полусидел в своей постели, зубы мертвой хваткой сжимали сигару. На коленях у него лежали какие-то счета, а рядом — карандаш и блокнот. Он был явно утомлен, а при свете лампы на лбу виднелись капли пота. Углы рта чуть провисли вниз, веки отяжелели. Вчера он выглядел гораздо лучше.

— Входите, Скотт, — проворчал он, словно предупреждая меня, что сегодня он не в настроении.