Изумрудные ночи - Вирджиния Браун

— Трейс, — тихо произнесла она и остановилась.

— Бетани, мы почти пришли. Я нашел это место несколько лет назад и не показывал его ни одному человеку. Древние знали о нем и, видимо, часто туда приходили. Когда ты увидишь его, то поймешь почему.

Бетани была сбита с толку и заинтригована. Она почувствовала, что обязательно должна увидеть это таинственное место. Шум реки неожиданно стих, когда они зашли за высокую каменную стену, бывшую когда-то частью искусственной террасы. Неровные камни сменились дорожкой, вымощенной гладкими плитами. Трейс подвел ее к высокой арке, почти полностью затянутой вьющимися лианами. Он отвел в сторону покрытые густой листвой стебли, и Бетани увидела, что в скале вырезаны ступеньки, ведущие к широкому выступу.

— Трейс! Это так необычно! И красиво.

— Я знаю, — тихо ответил он, завороженный древней красотой. Он обнял Бетани за талию и слегка подтолкнул вперед.

— Инки, должно быть, проводили здесь много времени, — сказала она, когда ее глаза немного привыкли к полумраку. — Трейс! Смотри, какой огромный плоский камень. Наверное, его использовали как скамью. Рядом небольшой естественный бассейн. Видишь, вода в нем словно кипит? Видимо, здесь на поверхность выходят горячие подземные источники. Инки могли приходить сюда и жарким летом, и холодной зимой.

Бетани с восторгом огляделась по сторонам. Ей пришло в голову, что это место похоже на райский сад, а они с Трейсом на Адама и Еву. Бетани почувствовала, как холодок пробежал по ее спине. Зачем он привел ее сюда? Она посмотрела на Трейса, который зажигал маленькую масляную лампу, выглядевшую невероятно древней. Широкий язык пламени осветил его лицо, и Бетани мгновенно поняла, почему они оказались здесь. Чтобы скрыть смущение, она принялась болтать без умолку.

— Почему ты никому не показывал это место? Здесь так красиво, и я не понимаю, почему другие не могут насладиться этим.

Он пожал плечами:

— Многие люди относятся к красоте потребительски. Мне не хотелось, чтобы это место осквернили или приходили сюда, чтобы убить скуку. Кроме того, сами инки хранят эту тайну уже много веков. Я не должен нарушать ее.

Бетани провела ладонью по гладкой, отполированной веками каменной скамье.

— Но ты же ведешь моего отца в затерянный город. Разве это не одно и то же?

— Возможно, да. Но, познакомившись с твоим отцом, я понял, что он не станет ничего разрушать. Если бы речь шла только о Бентуорте…

— Ты сильно недолюбливаешь Спенсера Бентуорта?

— Да, очень сильно. — На его лице появилась та самая ухмылка, которая так раздражала Бетани. — Но ты не обязана относиться к нему так же, — добавил он. — Мое отношение к Бентуорту никого не касается.

— Я чувствовала вражду между вами, — медленно сказала она. — Спасибо, что признал за мной право иметь мои собственные суждения и чувства.

— О, Бетани Брейсфилд, я ни на минуту не сомневался, что у тебя есть собственные суждения, — улыбнулся Трейс. — Просто ты имеешь обыкновение высказывать их, когда всем вокруг очевидно, что ты не права.

— Что ты хочешь этим сказать? — мгновенно вспылила она.

— Ничего. Я не хочу спорить с тобой. Не за этим я привел тебя сюда.

— А зачем? — не удержалась Бетани от вопроса. Он начал расстегивать пуговицы на рубашке.

— Я привел тебя сюда не только для того, чтобы полюбоваться бассейном, — проговорил он, и она испуганно посмотрела на него. — Предлагаю тебе искупаться. Не боишься?

В вопросе Трейса прозвучал явный вызов, но Бетани напустила на себя невозмутимый вид.

— Не думай, что я попадусь на твою уловку, Трейс Тейлор! Ты считаешь, я настолько глупа, что… Господи, что ты делаешь? — ахнула она.

— Раздеваюсь, чтобы не намочить одежду, — спокойно ответил он. — Если не хочешь возвращаться обратно в мокром, то, сделай то же самое.

Он отбросил рубашку в сторону, затем снял пояс с оружием, скинул сапоги и начал расстегивать штаны.

— Прекрати! — в ужасе закричала Бетани, но он не обратил на ее возглас ни малейшего внимания.

Его пальцы продолжали медленно освобождать пуговицы от петель. Поняв, что он не остановится, Бетани судорожно всхлипнула и отвернулась. Ее лицо горело, словно в лихорадке. Затем она услышала, как Трейс вошел в бассейн и сообщил, что вода очень теплая.

— Я не хочу, чтобы меня оскорбляли, — бросила она через плечо.

Трейс остановился у края бассейна.

— Бетани, я не собираюсь оскорблять тебя. Ты же сама понимаешь, что я привел тебя сюда по той же причине, по какой ты последовала за мной без лишних вопросов. Мы далеко от лагеря. Признайся, ты хочешь того же, что и я. Так ты идешь? Или мне выйти и принести тебя на руках?

— А если я откажусь искупаться?

— У тебя нет выбора.

Она осторожно повернула голову и посмотрела на Трейса. В свете луны и тускло мерцающей лампы были видны только его голова и мускулистая грудь, поросшая густыми темными волосами. Все усилия монашек, воспитывавших Бетани в школе, были тут же преданы забвению. Почему она должна подавлять эмоции, бушующие в ее сердце? Зачем терзать себя, отказываясь утолить сжигающую ее жажду?

Трейс немного подождал и начал подниматься из воды. Бетани поняла, что пути к отступлению отрезаны навсегда.

— Хорошо, — торопливо пробормотала она. — Я только немного поплаваю — и все! Но… но раздеваться я буду сама. А ты отвернись.

— Я не хочу отворачиваться.

— Трейс, ну пожалуйста.

Она молитвенно прижала руки к груди. Темное пламя, горевшее в его глазах, приводило ее в ужас. Нет, она никогда не смогла бы раздеться под взглядом этих глаз! Если он заставит ее сделать это, то она никогда не простит его.

— Хорошо, — вздохнул он. — Я жду.

Быстро, чтобы не растерять остатки смелости, Бетани сняла ботинки, штаны и рубашку. Оставшись в одной нижней рубашке на тонких бретельках, она вошла в воду.

— Все. Теперь можешь повернуться.

Глава 14

Трейс долго смотрел на нее, не произнося ни слова, только заметно подрагивал мускул у его подбородка. Бетани стало жарко, то ли от теплой воды, то ли от взгляда Трейса. Ей казалось, будто ее опустили в кипяток.

— Все не так уж плохо, правда? — хрипло спросил он.

— Пока да.

— Ты всегда такая несговорчивая?

— А ты?

— Мир, принцесса!

Он поднял руки и улыбнулся. О, эта улыбка! В ней была смесь ожидания, голода и страсти.

— Мир? — Ее колени дрожали, но она сумела выдавить из себя улыбку. — Я не знала, что мы воюем.