Культура времен Апокалипсиса - Адам Парфрей

Изучая символизм алхимии с точки зрения психологии, Карл Юнг предположил, что архетип гомункулуса — это символ целостного «я», примерно такой же, как философский камень и НЛО. Конечно, можно утверждать, что в процессе создания этого существа могут иметь место определенные переносы и проекции, эту явление в целом не следует втискивать в рамки простых ограничений в духе платоновской философии. Возможно, Юнг не удосужился понаблюдать за современными ему явлениями чертенят, к примеру, в первых мультфильмах, где они материализовались между тьмой и светом, проецирующимся на многочисленные мерцающие экраны. Дисней процветал благодаря тому, что он поставлял публике определенную дозу эльфийской магии, а потом зашел так далеко, что создал парки аттракционов, физически переносившие пресытившиеся семьи на территорию, находившуюся по ту сторону надежды и страха.

Алхимики были поставлены на службу силам видообразования. От них требовалось создать подходящий сосуд, в котором могли бы появиться эти эльфы. Хотя завуалированные ссылки на гомункулусов и попадаются в неразборчивых текстах, схватывавших лишь контуры заявленных в них творческих намерений, этот эфемерный дух невозможно было изловить сетями незрелых технологий того времени. Парацельс, ставший бунтарем даже среди иконоборческого племени алхимиков, опубликовал предварительную процедуру создания гомункулуса. Больше всего в расчетах Парацельса поражает использование навоза в качестве первичной материи для созревания: в этом можно увидеть удивительное сходство с современными биотехнологиями, где в более сложных вариантах используется бактерия E. coli, которые в изобилии можно обнаружить в коровьих фекалиях. Мы не знаем, насколько успешными были изыскания Парацельса, однако его работа расширила фенотип, обеспечив более точное представление о возможной форме и содержании, которые могли принять эти гомункулусы.

Представления о гомункулусах встречаются на периферии всех культур. Они терпеливо дожидаются того момента, когда будут созданы искусственные оболочки, подходящие для воплощения. Коболды, водяные, тролли, гномы и гоблины — вот некоторые из наиболее знакомых европейских разновидностей человечков. В еврейской традиции сохраняется вера в маленькие существа, называемые шедим. Они напоминают арабского джинна. Им приписывается разнообразная магическая и волшебная деятельность. Суфии были высокого мнения о корне мандрагоры, по форме похожем на крошечного человека и обладающем сверхъестественными свойствами. А в Африке есть джамбо, живые существа два фута ростом, почитаемые в качестве не рожденных душ.

Однако с наибольшей пылкостью культ «маленьких блестящих человечков» поддерживался в кельтских странах. Лепреконсы, эльфы, феи и фомориане населяют покрытые буйной растительностью поля, и их постоянное и настойчивое присутствие проявляется самыми разными способами. В этих зеленых окрестностях была записана самая настоящая энциклопедия подобных существ. В старом справочнике по инициации «Тайная страна», составленном Робертом Кирком, перечисляются методы, при помощи которых можно мельком увидеть невоплощенное изображение этих существ. В книге У.И. Эванс-Венца «Волшебная вера у кельтов» описываются разнообразные случаи, выходящие за рамки человеческого опыта, а Жак Валле[30] связал эльфоподобных существ с более современными серыми пришельцами и внеземными существами в своей книге «Паспорт в Магонию» и других произведениях. О вере в эльфов шла речь и в первой опере Ричарда Вагнера «Феи». Соблазнительно представить себе надежду композитора на осуществление какого-то колдовства посредством музыки. Необходимо упомянуть и о книге Рассела Хобана «Ридли Уокер». В этом романе алхимия сопоставлена с ядерной энергией, а сюжет разворачивается в Англии, но уже в будущем, причем времен конца света. Здесь «маленький блестящий человечек» играет роль фокусной точки рассказа, разворачивающегося на кажущемся бесконечным количестве разных уровней.

У.Б. Йетс,[31] пожалуй, больше всего способствовал появлению гомункулусов в современных медиа. В его стихах и прозе часто появляются «маленькие человечки», которых Йетс взял из сферы верований и сделал современными мемами.[32] Его оккультные эксперименты, как с теософией, так и с «Золотым рассветом»,[33] похоже, не оставляют сомнений в том, что он был завербованным агентом: ему было поручено воплотить маленьких человечков в такие формы, с которыми можно было бы взаимодействовать физически и последовательно. Влияние Йетса можно проследить в неком обряде, описание которого опубликовал ОТО:[34] в этом обряде гомункулусы вызываются посредством определенных ритуалов.

Итак, на протяжении всех этих долгих лет совершались многочисленные и разнообразные попытки вдохнуть в маленькое существо жизнь. Все они не оправдались, ни одна не привела к появлению воплощенного архетипа. Но теперь, на заре новой эпохи, названной Кроули эпохой ребенка (возможно, это неправильное истолкование видения, где маленький человечек был принят за ребенка), мы создаем возможности для завершения того самого музыкального произведения, возможности для воплощения мечты в настоящую живую плоть.

Генная инженерия, похоже, станет тем искусством, которое позволит завершить самую тайную алхимическую работу, возникшую из хаоса наших мечтаний о сотворении и коммерческого порабощения новой формы жизни — гомункулуса.

В наше время совершенствующееся производство и распространение неорганических репрезентаций подводит человечество к тому, чтобы оно свыклось с присутствием этих маленьких сюрреалистичных фигур под видом безобидных игрушек и игрушечных роботов. В прошлые времена небольшие человекоподобные тотемы создавались редко, и немногие из тех, что дошли до нас, были предназначены для эзотерических инициаций. Сейчас же изображения из пластика, металла и электроники превращаются в силу, которая будет стимулировать эволюционный переход этих даймонических существ[35] к более телесному и независимому бытие.

Наша планета насыщена миллиардами подобных «игрушек», начиная от пластмассовых фигурок, вложенных в набор «Хэппи мил», и заканчивая легионами Барби и солдатиков американской армии. Сейчас эти овеществленные идолы еще не демонстрируют ужасающего превосходства: они дожидаются того момента, когда смогут стать сосудами для сотворенной плоти и крови, которая позволит им пробудиться к жизни не в метафорическом, а в самом прямом смысле.

В последние годы распространение масс-медиа расширило магические ворота, за которыми эти проказливые существа только и ждут своего часа. Превращение этих человечков в товар потребления, еще не совсем живых, но уже приближающихся к тому порогу, где определение самой жизни расплывается, — стало прибыльным явлением.

Почти во всех современных масс медиа ясно прослеживается превращение этих существ в предмет, вызывающий удивление. Ранний и подлинный кинематографический взгляд на гомункулусов можно увидеть в фильме Джеймса Уэйла «Невеста Франкенштейна». В этом фильме сумасшедший доктор Преториус демонстрирует свои успехи в создании маленьких человечков. Он держит странные плоды своих трудов — среди них король, королева, танцор, дьявол — в нескольких стеклянных банках. Кажется, что они сидят там только для того, чтобы развлекать Преториуса.

По-видимому, маленькие человечки создаются из какой-то биологической первичной материи, однако, вопреки этому предположению, доктор Франкенштейн создает свое гигантское чудовище из мертвой плоти трупов. Если гомункулусы привлекательны и обезоруживающее обаятельны, то более крупный искусственно созданный антропоид, как и предшествующий ему Голем, излучает угрозу не поддающегося контролю разрушения и страха. Бросающийся в глаза размер этого существа нарушает баланс власти, вызывая опасение, что перевес окажется не в пользу человека.

Этот мотив воспроизводится во многих «фильмах про чудовищ», последовавших за «Невестой Франкенштейна», однако, судя по всему, лишь один из них более предметно обращается к рассмотрению дихотомии между огромным «чудовищем» и «игрушками» размером поменьше. В фильме «Бегущий по лезвию бритвы» искусственные репликанты представляют угрозу для человечества; поскольку по размерам они одинаковы с человеком, они могут порой и сойти за него. Поэтому возникает необходимость их уничтожения, когда они начинают пересекать границы, пытаясь обрести всю полноту жизни, развивая свой разум, тело и дух, которыми наделены естественно рожденные люди.

Однако еще важнее в фильме выбор биолога-алхимика, который предпочитает жить со своими меньшими творениями, многие из которых воспроизводят такие магические модели, как клоуны и танцоры, в мире, созданном им самим. Выведенные им существа дышат воздухом шутливого озорства, однако в них нет злобы, исходящей от более крупных, полученных биологическим путем реп-ликантов.