Сбежавшая невеста - Энн Кэрберри

— Когда я была ребенком. На ранчо, — Джули откинула волосы с лица и расправила одежду. Мик не мог оторвать глаз от ее пальцев, пока она застегивала блузку, пряча от его взгляда кружева. — Управляющий моего отца, Роберто, здорово меня этому научил. «На тот случай, — говорил он, — если тебе придется постоять за себя».

— Да, пожалуй, этому парню Роберто я должен сказать «спасибо».

Она указала на его перевязанное плечо:

— Мне следовало быть порасторопнее.

— А, ерунда! — Мик пожал плечами и еле заметно поморщился. — Все в порядке, могло быть намного хуже.

— Si. — Джульетта слегка нахмурилась от какой-то мысли и затем добавила: — я не могла как следует прицелиться ему в голову, потому что боялась, что задену тебя.

— Я ценю твою выдержку: оцарапанное плечо мне нравиться больше, чем дырявая голова. — Он улыбнулся ей. — Как тебе удалось сделать такой хороший выстрел? Я ненавижу признавать такие вещи, но все, что я запомнил из всей этой чертовщины, были зубы. Держу пари, что у этого зверя зубов было больше, чем нужно трем медведям! — И он, наверное, нарочно так близко подошел ко мне, чтобы я мог их получше рассмотреть. Не скоро мне захочется испытать это снова!

— У меня тоже нет больше желания встречаться с медведем, — Джули дотянулась до его руки и погладила ее пальцами. — Я была так напугана!

Мик посмотрел на ее маленькую, нежную ладонь, накрывшую его пальцы и почувствовал, что у него пересохло в горле. Ее прикосновение вызвало огромный прилив желания. «Если бы она знала, о чем я сейчас думаю, — сказал он себе, — то, вероятно, была бы более испугана сейчас, чем при встрече с медведем! Но ей нечего бояться — она даже никогда не узнает», — Мик глубоко задышал, стараясь подавить желание обнять ее, затем смущенно поднял глаза.

— Я не собирался признаться, но я тоже был очень испуган, Жу-лет-та.

Она улыбнулась ему, и сердце Мика надолго остановилось. Господи! Одной ее улыбки было достаточно, чтобы забыть о раненом плече. И начал думать, как избавиться от боли совсем в другом месте. Слишком живая картина расцвела в его воображении, и он закрыл глаза, представив, как скользит в ее теле. Ее руки вокруг его шеи, ее рот плотно прижат к его рту. Ее влажная теплота окружает его.

Глаза Мика виновато открылись: его большой палец скользил по ее ладони, и он постарался скрыть свое замешательство вопросом:

— И все же, как тебе удалось сделать такой чертовски ловкий выстрел?

Джули улыбнулась и положила руку на его палец. Мик чуть не умер, когда она облизнула губы.

Девушка устроилась поудобнее, прочистила горло и заговорила тихим, застенчивым голосом:

— Я, это… Сначала выстрелила ему… в задницу. Чтобы заставить его подняться на задние лапы.

Мик расхохотался и сразу же застонал, так как боль пронзила его плечо. Он крепко схватил ее за руку и покраснел, почувствовав, что ее пальцы обвились вокруг него.

— Что здесь смешного? — ее указательный палец чертил какие-то узоры внутри его сжатой ладони.

— Я думаю, ничего. Просто мое плечо болит гораздо меньше, по той причине, что медведь получил хороший заряд в задницу, прежде, чем умер!

Джули положила голову на его здоровое плечо, на ее губах заиграла рассеянная улыбка. У Мика опять перехватило дыхание. Даже проведя ночь сидя, почти без сна, она была восхитительна! Он посмотрел в ее ясные голубые глаза и заставил улыбку сойти с лица.

— Я… Хочу сказать тебе «спасибо», Джули.

— Но, Мик…

— Нет. Помолчи минутку. Дай мне это сказать. — Он протянул руку и нежно коснулся ее щеки. — Ты действительно спасла меня в этот раз, Джули. Если бы не ты, медведь поужинал бы мной.

— Я только…

Но Мик снова прервал ее.

— Ты только убила этот чертов кусок мяса, покрытый мехом и покусанный блохами, прежде, чем он успел меня сожрать. И я благодарю тебя.

Ее лицо было всего в нескольких дюймах от его, Джули прошептала:

— Не стоит благодарности, Мик, — и ее дыхание соблазнительно коснулось его лица.

Твердо зная, что не должен этого делать, Мик привлек ее ближе к себе. Он не мог остановиться. Девушка подалась к нему безо всякой нерешительности, ее ресницы опустились за секунду до того, как их губы встретились.

При первом прикосновении ее рта Мик слегка застонал от того, какими мягкими были ее губы. Она прижалась к нему сильнее и рука Мика скользнула со щеки на затылок. Запутав пальцы в ее густых волосах, он прижимал ее губы к своим все настойчивее.

Целый поток чувств захлестнул его: желание, благодарность за спасение, нежность к ней и, наконец, совсем слабое чувство вины.

Когда ее язык коснулся его губ, Мик понял, что для него настало время остановиться, если он еще надеется это сделать. Сопротивляясь самому себе, он собрал всю силу воли и оторвался от нее.

Удивленная, Джули открыла глаза и встретилась с ним взглядом. Мик внутренне сжался от боли, которую увидел в ее глазах. Он чувствовал, как девушка дрожала и понимал, что она захвачена тем же чувством, которое движет им. Но, Господи, она же была девственницей! На его ответственности. Она доверялась ему. И он не мог предать доверие.

Разве он мог?

Чтобы лучше обдумать доводы в свою пользу, Мик немного отодвинулся от нее и пытаясь не обращать внимание на польсирующую боль внизу живота, безразличным голосом сказал:

— Слушай, Джули, не могла бы ты приготовить немного кофе: скоро мы должны отправляться в путь.

— Кофе? — Джульетта взглянула на него и отвернулась. — Знаешь, Мик, я…

— Я действительно ценю это, Джули!

Украдкой наблюдая за ней, Мик увидел, как разочарование наполняет ее глаза. Боже правый! Если бы только она знала, чего ему стоило отпустить ее от себя!

Однако он ничего не сказал. Даже когда она встала на ноги и пошла к лошадям. Просто смотрел, как Джули вытащила кофейник и флягу и наклонилась над сумкой, отыскивая кофе. Затем, сделав над собой усилие, отвел глаза. Для него было небезопасно наблюдать за изгибом ее бедер. Для него было небезопасно смотреть на расстегнутый ворот ее рубашки. Было небезопасно просто смотреть ей в глаза.

Мик мысленно чертыхнулся. Единственное, что было безопасно для них двоих — это если бы она была в Техасе, у себя на ранчо, а он — у себя на родине в Вайоминге.

Солнце было уже довольно жарким, когда в открытом внутреннем дворике происходил этот разговор между двумя женщинами:

— Пожалуйста, синьора, — умоляла Джоанна, ломая руки. — Поверьте, будет лучше, если вы подождете, пока вернется синьор Даффи.

— Нонсенс, Джоанна, — Пенелопа свысока улыбнулась собеседнице и натянула перчатку. Разглаживая мягкую серую ткань на ладони, она одобрительно посмотрела на аккуратно заштопанные кончики пальцев. Если не присматриваться, следы починки почти не заметны. — Пожалуйста, не беспокойтесь, я прекрасно справлюсь сама.