Свет без тени - Дзюнъити Ватанабэ

– Разговор у меня несколько необычный… Норико стряхнула пепел с сигареты и посмотрела на Саваду изучающим взглядом.

– Я вас слушаю.

Савада был на три года моложе Норико и немного робел перед ней.

– Скажите… Наоэ приходит к вам делать снимки? У Савады от удивления дернулась щека.

– Только не надо обманывать. Мне все известно. Савада что-то промямлил.

– Примерно раз в десять дней. Правильно? Саваде было явно не по себе. Норико поняла, что находится на верном пути.

– Вот я и хотела спросить вас… Зачем ему это? Скажите мне правду. Я ведь видела снимки.

– Этого не может быть! – выпалил Савада.

– Почему же? Вас это удивляет?

– Где вы их видели?

– Неважно. Видела, и все.

Норико вовсе не собиралась признаваться, что видела их в шкафу у Наоэ.

– Непонятно…

– Что?

– Как вам стало это известно.

– Тем не менее факт остается фактом.

– Неужели доктор Наоэ сам вам рассказал? – Савада одним глотком допил чай и снова подозрительно уставился на Норико. – Он же попросил меня спрятать так, чтобы никто не мог их увидеть.

– Не беспокойтесь. Я видела их не у вас.

– Ну и дела. – Савада покрутил головой.

– Успокойтесь. Скажите честно: Наоэ делает эти снимки для научной работы? Или… он болен?

Савада молчал.

– Я вас очень прошу. – Норико умоляюще прижала руки к груди.

– Ладно, – смилостивился Савада. – Только никому.

– Клянусь вам!

– Видите ли, доктор Наоэ не велел мне про это говорить…

– Да, конечно, понимаю.

– Дело в том, что он ведет научную работу.

– Научную работу? – Теперь уже Норико посмотрела на Саваду с подозрением.

– Он сам мне это говорил, так что можете не сомневаться.

– Но почему он изучает только себя? И только позвоночник?

– Вовсе нет. И ребра, и кости конечностей тоже.

– А вы меня не обманываете?

– Зачем мне врать? Я же сам делаю все снимки.

– Довольно странное исследование.

– Доктор говорит, это жутко интересно!

«Что уж тут интересного – снимать собственный позвоночник? – подумала Норико. – Непонятно…»

– Он приходит к вам каждые десять дней?

– Да.

– И каждый раз вы делаете целую серию снимков? Савада кивнул.

– Разве в клинике разрешают тратить столько пленки на научные исследования?

– За все платит сам доктор.

– Ах так? Он тратит на это свои деньги?..

– Я для него покупаю пленку отдельно. Оптом. Прямо у фирмы.

«Не слишком ли Наоэ усердствует? Если это всего лишь исследование…» – подумала Норико.

– Когда же вы делаете эти снимки?

– По воскресеньям или вечерами, если доктор дежурит.

– Как, прямо во время дежурств? А я и не подозревала.

– Мы всегда закрываемся на ключ, чтобы никто не вошел.

– Так вот куда он исчезает!..

– Обычно он говорит, что идет выпить, – ухмыльнулся Савада.

– Но ведь такое тоже бывает! Он и в самом деле ходит в бар.

– Ад. Но чаще в рентгенкабинет.

– Кто бы мог подумать!..

В Норико боролись противоречивые чувства. Она не знала, разозлиться ей или вздохнуть с облегчением. Вся эта история была весьма странной.

– Только я вас очень прошу, не говорите никому. Он меня каждый раз предупреждает, чтоб я молчал.

– Ладно.

Норико поднесла к губам чашку с остывшим кофе.

Репортажи, живописующие происшествие с Дзюнко, начали появляться в прессе лишь на пятый день ее пребывания в клинике.

«Звезда падает». «Внезапный приступ аппендицита. Срочная операция». «Пресс-конференция прервана обмороком». «Бабочка теряет сознание»…

Некоторые журналы ограничивались сообщением о том, что Дзюнко упала в обморок от переутомления, другие помещали фотографии, запечатлевшие Дзюнко без чувств, однако все репортеры сходились в одном: во время пресс-конференции Дзюнко Ханадзё внезапно потеряла сознание и была доставлена в клинику, где ей сделали операцию аппендицита. Лишь голос женского еженедельника «Сюкан лейди» звучал диссонансом дружному хору.

«Подозрительный недуг Дзюнко Ханадзё. Аппендицит ли это?

«Мы уже рассказывали нашим читателям о состоянии Дзюнко Ханадзё после того, как она потеряла сознание в гостинице Р. и была доставлена в клинику «Ориентал». Однако версия врача И. значительно отличается от заявления врача К. Из слов последнего мы смогли заключить, что болезнь Дзюнко Ханадзё вызвана отнюдь не аппендицитом, как говорилось ранее, а…»

Далее журнал подробно излагал содержание разговора с Кобаси. Всем в клинике было ясно, что Н. – это Наоэ, а К. – Кобаси. На другой день после выхода этого номера «Сюкан лейди», когда Наоэ во время утреннего обхода заглянул к Ханадзё, импресарио протянул ему журнал.

– Доктор Кобаси действительно мог заявить это? – Когда импресарио злился, он говорил невнятно, глотая слова.

Наоэ раскрыл журнал, пробежал глазами злополучную статью.

– Разве может врач позволить себе такое? Что теперь делать?

– Здесь какая-то ошибка.

– Чем вы это объясняете?

– Я разберусь, – заверил его Наоэ.

Во время их разговора Дзюнко угрюмо глядела в окно и не проронила ни слова.

После обхода, записав назначения в истории болезни вновь поступивших больных, Наоэ перед приемом в амбулатории пригласил Кобаси в ординаторскую.

– Ты, конечно, в курсе дела? В «Сюкан лейди» ссылаются на твои слова.

– Да, мне уже об этом сказали медсестры, – беспечно ответил Кобаси.

– Как это вышло?

Наоэ встал и, подойдя к окну, взглянул на зажатый между каменными стенами крохотный внутренний дворик.

– В тот вечер в клинику позвонил какой-то человек, представился хорошим знакомым Ханадзё…

– И ты ему сразу все выложил?

– Не все, конечно, но… – Кобаси потупился.

– Разве ты не знаешь, что по телефону такие разговоры вести не положено? Только лично, с глазу на глаз. Это непростительное легкомыслие.

Кобаси молчал.

– Это неслыханно – врач разглашает медицинскую тайну!

– Но… – Кобаси вскинул голову. – Я же сказал правду. Ничего не сочинил, не выдумал, сказал только то, что есть на самом деле.

Наоэ, резко обернувшись, смерил Кобаси недобрым взглядом.

– По-твоему, врач имеет право выбалтывать все, что ему известно?

– Зачем же так? – возразил Кобаси. – Но лгать больным и их родственникам так, как это делаете вы, – недопустимо.

– На что ты намекаешь?

– Да вот хотя бы эта история с Исикурой.

– Кобаси, раковый больной – это случай особый. Нельзя равнять Исикуру и Ханадзё.

– Что ж, пожалуй.

– Но каждый больной вправе хранить свою болезнь в тайне, и святая обязанность врача – эту тайну не разглашать.

Кобаси, понурившись, молчал.