Забег на длинную дистанцию. Полная сборка - Марик Лернер

— Слушай, — вспомнил он, — а что там за история с трубопроводом?

— А, это очень занимательная и совершенно не подходящая к уровню Мусы деятельность. Зря ему шьют. Нашли врезку в трубопровод. Очень солидно сработано. Почти триста метров нелегальной трубы на глубине сантиметров тридцать до ангара в лесочке рядышком. Баржи приходят по реке, потом перекачивают. Никакой утечки-протечки. Профи работали. Ну, это просто. Трубы со склада за три бутылки, сварщики еще за бутылку. Крановщику слегка больше.

Дорога до ангара асфальтированная и с указателем. Каждый день заправлялись несколько цистерн и уходили в другие области. Машины тоже не наши, арендованные. Несколько месяцев с гарантией доили солярку. Все оформлено на какого-то бомжа. Работники были уверены, что все официально. Накладные выписывались, — он хохотнул, — а начальство никто в глаза не видел. Никаких концов.

А вот это уже напоминает идейное руководство Еременко, подумал Аксютин. Чисто его схема. Не просто хапнуть и бежать под завывание милицейских сирен, а спокойно сосать долго и красиво. Каждый знает исключительно свой кусок, общей картины не видит и от кого команда поступает, понятия не имеет. Очередной глухарь.

— Тогда почему Муса?

— Его люди охраняли. Ну да это ничего не значит. Они тоже очень удивлены. На работу устроились официально в кооператив 'Факел'. Волков опять засмеялся. — Не в воду, так в огонь. Концы горят. Все сплошь невинные ягнята, а соляра несколько месяцев утекала. По нынешним временам очень большие деньги. Хоть с колес продавай. У нас еще может и разобрались бы, так цистерны шли в другую область и водители никогда два раза не ехали. Всегда новый, и заранее ничего не объясняли. А документация, что интересно, на месте отсутствует.

Поздним вечером, после бесконечных разговоров и согласований, Аксютина привезли на квартиру. Были у РОСТЕХа такие места и в Москве, и здесь, специально для ответственных работников. Не в гостинице, но с неплохим комфортом. Не всегда стоило светиться открыто. У него в Москве соседка регулярно заходила и стряпала. Ей лишний заработок, а ему удобно. Сколько можно всухомятку питаться?

Слишком долго жил один. Жене очень быстро надоел ненормированный рабочий день и невозможность нормальной семейной жизни. Какое-то время они существовали рядом, не пересекаясь. Вечно он отсутствовал в самый необходимый момент, не вспоминая даже про самый важный для любой женщины день. Да и зарплата была не ах. Не в ОБХСС трудился. Так что супружеская жизнь неожиданно оборвалась, когда она обнаружила более понимающего и обеспеченного мужчину. Аксютин принял перемены без особого надрыва, чем, кажется, ее всерьез обидел. Хорошо еще детей не было. С тех пор так и жил уже больше десяти лет, холостяком. Денег в последнее время стало намного больше. В сравнении с предыдущими годами их было столько, что и не понять, куда девать, а времени еще меньше. Знакомиться с женщинами решительно некогда.

Стол был заранее заставлен многочисленными красиво оформленными блюдами, не хуже любого ресторана. Алкоголь тоже присутствовал, но ему не хотелось. С утра не жравши, перекусил в самолете одним несчастным бутербродиком и целый день мотался. Все некогда было. Так и развести может.

Он торопливо поел, убрал тарелки в раковину, зевнул и направился в спальню, так и не выпуская из рук портфель. Не то чтобы чего-то боялся — привычка.

Утром он проснулся от посторонних звуков. В комнате что-то звякало, по звуку напоминая тарелки. Он сполз с кровати и проследовал в ванну. Умыться, побриться. Без этого Аксютин себя не мог чувствовать нормально. Потрепанная одежка или стоптанные ботинки его не волновали, он так и продолжал ходить на работу в привычном, но внутри он должен быть чистым. Да и для здоровья полезно.

В салоне у стола уже заново сервированного легкими закусками сидел Муса и наливал себе в рюмку водку. Вот у него вид был сильно потертый и весь зарос щетиной. Форменный бандитский спортивный костюм нуждался в стирке и глажке.

— Утром выпустили? — спросил Аксютин, присаживаясь.

— Только что, — жуя что-то, сообщил тот. — Представляешь, без завтрака оставили! Вдруг, с вещами на выход. Так что я угощаюсь. Не против?

Аксютин молча накладывал себе в тарелку.

— Ну раз возражений нет, я продолжу, — подбирая с тарелки вчерашние остатки промычал Муса. — Будешь нотации читать и воспитывать? Я готов.

— А стоило бы, — недовольно заметил Аксютин. — Ты ж не мальчик и вроде соображалка имеется. Не из этих, у кого все извилины в кулаки подались. Пора голову задействовать всерьез. Вот с трубопроводом смог?

Муса налил себе еще одну рюмку и промолчал. Не сказал ни да, ни нет. Очень красноречиво. Не его идея была.

— Короче, обычная крыша — это когда платят процентов двадцать прибыли и у хозяина есть только связной телефон. Примитив.

— Ну почему? Еще на прокорм ставим одного-двух человек. Вместо охраны.

— Настоящая крыша, — серьезно пояснил Аксютин, — снимающая до половины прибыли, начинается, когда помощь реальна. Контроль поставок, соблюдение обязательств, помощь в добывании кредитов и возврате долгов.

— Ага, — обрадовано воскликнул Муса. — Так меня!

— Ага, — передразнил Аксютин. — Пора браться за ум. Есть три способа. Плохой, хороший и правильный.

Плохой — это как ты сделал. Просто и грубо, в расчете на страх, без проверки.

Хороший, когда покупают. Пора понять, что убивать следака или публично выеживаться не всегда полезно — это провоцировать его товарищей на резкие меры. Проще пойти к начальству. Оно само дело заберет и послушному отдаст, в дальний угол засунуть. И никаких забот. А запугивание хорошо до определенных границ. Доведенному до отчаяния терять нечего. Мы не в фильме живем, а в реальном мире, но нарваться можно и здесь. Не на доблестного зеленого берета, а на команду 'фас' с самого верха. Захотят показать, кто хозяин в городе и в порошок сотрут. Никогда без веской причины не стоит раздражать государство. А чиновники — это и есть государство. Они за свою шкуру очень обижаются. Сам не можешь, подряди моих из 'Кольчуги'. Правильно сначала выяснить реальные показатели, а не те, что в документах. Стоимость аренды помещения, оборудования. Узнать кто крышует, особенно если это не очередные бандюганы, а официальные лица. Чиновники, милиция. На что они способны и как далеко пойдут. Пока все идет на уровне кто нахрапистей. Еще годик и все поделят.

'Кто бы мне лет пять назад подобное начал втирать, ох и далеко бы пошел. Интересно, сколько здесь от меня, а сколько от разговоров с Андреем', - запнувшись подумал.

— И что тогда? — продолжил, отложив на потом раздумья. — Третий вариант. Правильный. Масса есть возможностей без крови и пыли. Натравить пожарных, налоговую, санитарную, хрен знает какую инспекцию. Наркотики, шпионаж, — Муса заржал, — вот именно, — подтвердил Аксютин. — Глупо, не глупо, а нервы намотают, не до нормальной работы.

— Поучения выслушал, — сообщил Муса, ковыряясь пальцем в зубах. — Постараюсь сделать правильные выводы. Теперь давай к делу. Я поведение оценил. Приятно вместе работать и столь плодотворно сотрудничать. Андрюха свое слово держит. Мог ведь и отстранится, типа выпутывайся сам, не наши дела, лично твои. Вытащили с кичи и очень красиво. Не понял, как, но за сутки все резко изменилось. Смотрели злыми глазами и извинялись. Явно всерьез надавили. Я уж не стал строить из себя хозяина жизни и наглеть. Отпустили и сойдет. Нет моей вины в деятельности плохо знакомых бандитов. Ну, если на меня ничего нет, то и им ничего страшного предъявить нельзя. На крайняк подогреем в зоне. Любопытство меня замучило — что наш умник хочет в благодарность?

— Мончегорский комбинат.

— Зачем? — удивился Муса. — Что толку от никеля? Он же по фондам распределяется, а тот мизер, что идет на продажу за бугор, нам никак не обломится.

— Наверное, поэтому мы руки, а он голова, — пожав плечами, ответил Аксютин. — Я не вижу смысла. Ты тоже. А он что-то придумал. И явно не прямо завтра. Он ничего не делает без дальней мысли. На самом деле смысл есть. Таких комбинатов в стране всего два. Если будет выход на внешний рынок — это имеет огромные последствия. Прямое влияние на цены и страшные деньги. Вот как это можно провернуть я не представляю. Пока что задача обложить комбинат со всех сторон. Все кооперативы и лавочки, завязанные на него взять под себя. Скажем так… желательно мягко, не форсируя. Пока.

— Легко сказать. Это Мурманск. Не мои места.

— В порту ты уже подсуетился, — утвердительно сказал Аксютин.

— Там проще. Что я понимаю в этих плавках и порошках?

— А стать легальным предпринимателем, а не подозрительным приблатненым типом хочешь?

— А выйдет? — серьезно спросил Муса. — Мы не в Америке. Снимут Горбача и пересажают всех легальных.