Нф-100: Роботы божьи - Сергей Марьяшин

- Спасибо, - пробормотал Егор.

- Я всем так говорю, - ухмыльнулся рабочий и добавил, увидев лицо Егора: - Шучу, ладно вам. А теперь целуйте ее!

- Что? - растерянно спросил Егор.

- Чтобы оживить! Как в сказке, помните?

- Не буду я никого целовать! - сказал Егор сердито.

Целовать Наташу при посторонних показалось ему отвратительной идеей. Рабочий обладал редким талантом выводить людей из себя.

- Как знаете, - сказал рабочий и пожал плечами. - Тогда вот вам пульт, включите сами. Он же ее и выключает, если что.

Он достал из гроба и протянул Егору маленький белый пульт с единственной кнопкой.

- Это ваша последняя защита, если влюбитесь.

- Влюблюсь? - недоверчиво переспросил Егор. - И как он мне поможет?

- Выключите ее.

Егор повертел в руках пульт и спросил:

- И часто в них влюбляются?

- Сплошь и рядом. Из-за них семьи разваливаются. У вас нет жены? Вот и хорошо, что нет.

- Марк мне об этом не рассказывал.

- Он много о чем не рассказывает. Если бы он рассказывал все, он не продал бы ни одного робота.

Сказав это, рабочий неприятно рассмеялся и стал собирать раскиданную упаковку и пенопласт. Младший бросился помогать ему. Когда все было убрано, они встали и замерли в ожидании. Егор, привыкший иметь дело с роботами, не мог понять, почему они не уходят. Ему хотелось, чтобы они убрались как можно быстрее.

- Что-то еще? - холодно спросил он.

- Тут это, командир... - замявшись, протянул старший, - может, подкинете чего? Пять доставок сегодня, устали малость. Выпьем за вашу красавицу.

Он вынул из бездонного кармана брелок-считыватель и нервно крутил его грязными заскорузлыми пальцами. Егор был готов на все, лишь бы эти двое исчезли.

- Пятерка вас устроит, полагаю?

- Спасибо, командир, - сказал рабочий, скривив рот в угодливой улыбке и протягивая брелок.

Егор коснулся брелка пальцем и деньги перевелись. Когда рабочие, наконец, ушли, он вернулся в комнату и замер возле гроба, сжимая пульт в руке. Наташа стояла рядом, не спуская глаз со своего тела. Она все это время была рядом, но он не замечал ее, поглощенный процессом распаковки.

- Ну, целуй меня, - шутливо потребовала она.

Улыбнувшись, Егор встал на колени у изголовья гроба и наклонился к ее лицу. От нее пахло новой пластмассой и пенопластом. Он аккуратно снял прилипшую к щеке белую крошку и поцеловал ее в холодные гладкие губы. Ничего не произошло.

- Кнопку забыл нажать.

Егор хлопнул себя по лбу. Затем он вновь поцеловал ее, одновременно нажав кнопку. Ему показалось, что она едва заметно шевельнулась. Ресницы дрогнули, рот приоткрылся и он ощутил дуновение теплого воздуха на своих губах. Стоящая рядом с ним проекция Наташи задрожала и исчезла. В ту же секунду лежащая в гробу девушка сделала судорожный вздох и распахнула глаза. Они были голубые и ясные, как небо в старом кино. Она резким движением села в гробу и уставилась на Егора. Он стоял на коленях рядом, затаив дыхание. Она посмотрела на него своими удивительно живыми глазами и сказала, тщательно выговаривая каждое слово:

- Помоги... мне... выбраться.

Он помог ей встать. Она плохо держалась на ногах. Бережно обнимая, Егор отвел ее к дивану и медленно усадил. Присев рядом, он принялся осторожно выбирать крошки пенопласта из ее волос. Его руки дрожали. "Мой гулловский робот! Мой собственный гулловский робот!" - повторял про себя Егор, замирая внутри от восторга.

- Не волнуйся, идет инициализация и настройка, - сказала Наташа уже более уверенно. - Когда она закончится, движения и речь станут нормальными.

Ее бархатный голос был бесконечно родным, только доносился не изнутри головы, как он привык, а из прекрасных уст сидящей рядом красавицы. Егор заметил, что ее кожа изменила цвет. Из мраморно-бледной она стала розовой и чуть смугловатой, губы налились красным. Она оживала, как цветок под солнечными лучами. Егор потрогал ее руку - она была теплой. Настоящая человеческая рука.

Наташа улыбалась ему мягкой улыбкой, именно такой, какую он представлял, когда она шутила и смеялась в его голове. Он хотел сказать ей, что в самое ближайшее время, когда она освоится, они вместе отправятся в магазин и он купит ей одежду, какую она захочет: платья, туфли, брюки, белье, кофточки и пиджаки, а еще бижутерию - все, что любят живые девушки. Но не успел Егор открыть рта, как перед глазами выпрыгнул значок срочного видеовызова. В голове противно зазвенело. Он хотел отмахнуться, но Наташа сказала:

- Ответь, это важный звонок. Я соединяю.

- Здорово, братан, - сказал Аслан, проецируясь перед ним в полную величину в виде полупрозрачного голубоватого призрака. Заметив Наташу, он церемонно склонил голову и добавил: - Здравствуйте, милая барышня.

Наташа улыбнулась ему. Аслан сидел на чем-то, закинув ногу на ногу. Он был худощавым загорелым брюнетом лет сорока, с добрыми глазами и мягким приятным голосом.

- Вижу, ты занят, поэтому буду краток. Я посмотрел договор со "Стеклянным городом" и вот что скажу: твой друг ни в коем случае не должен его подписывать. Или пусть хотя бы не подписывает приложение. Если подпишет, окажется в большой беде.

- А что не так? - спросил Егор.

- Договор составлен очень грамотно. На вид он совершенно обычный, но к нему есть секретное приложение. Согласно приложению, работодатель имеет право на все. Вообще на все, понимаешь? Он попадет в рабство. Они могут велеть ему убить кого-нибудь, или покончить жизнь самоубийством - и он не сможет отказаться.

- Да ну, бред какой-то, - не поверил Егор. - Так не бывает.

- Ха! Ты, видно, не имел дела с китайцами. Конечно, слова "убийство" там нет. Но я привык видеть суть. А суть такова, что в приложении в закамуфлированном виде прописана эта возможность. От юриста ее не спрячешь, но простофиля вроде твоего друга не заметит. Это пункты приложения... с триста пятого по триста восьмой. Там, где сказано, цитирую: "Работник обязуется не перекладывать на работодателя ответственность за возможный моральный, материальный и физический ущерб или иной вред, нанесенный им третьим лицам в результате выполнения поручений работодателя".

Егора, привыкшего к литературному языку, передернуло. Аслан продолжал:

- А в пункте триста девятом сказано, что он не имеет права даже разглашать факт существования этого приложения. Его заставят натворить что-нибудь страшное, а он будет обязан взять вину на себя.

- Мишку никто не заставит, - сказал Егор убежденно.

- На это есть параграф "Ответственность сторон за неисполнение договора", - парировал Аслан. - У работодателя ответственности, понятно, никакой. В случае неисполнения договора работником - а приложение является неотъемлемой частью договора - на работника накладывается штраф в размере тридцати трех тысяч трехсот рублей.

- Что за сумма такая дикая? - изумился Егор. - Мишка за три жизни ее не заработает.

- Ты просто не имел дела с китайцами, - терпеливо повторил Аслан. - Эта сумма - условный знак. Знак "Триады".

Егор поежился. "Триада" была одной из самых сплоченных и жестоких этнических мафий Москвы. С ней боялись связываться даже полицейские.

- Почему именно тридцать три триста?

- Три - символ "Триады". Но у этой суммы есть и практический смысл. Тридцать тысяч - это средняя цена, которую можно выручить за здорового молодого мужчину, если разобрать его на органы и продать их на черном рынке. Прецеденты были, я о них слышал. Такие дела, брат.

Егор молчал, переваривая услышанное. По всему выходило, что Мишка снова собрался вляпаться, причем на этот раз в очень опасное дерьмо.

- Спасибо, Асланик, я ему скажу, - сказал он. - Ты сам-то как?

- Да ничего, помаленьку. Вот, с девушкой познакомился. Путешествуем вместе.

Рядом с изображением Аслана появилась вторая объемная фигура - маленькая симпатичная вьетнамка. Она улыбнулась и что-то прощебетала на своем языке.

- Говорит, хорошая у тебя квартира, - перевел Аслан. - Устала жить в палатке.

- Приезжайте в гости.

- А вот возьму и приеду. Что тогда делать будешь?

- Куплю бочку соевого пива. Или две.

- Заметано. Ладно, давай, братишка, нам с Линь пора прятаться, чтобы не привлечь лишнего внимания. Места здесь опасные.

- Пока, Асланик! Спасибо тебе! - искренне поблагодарил Егор.

Изображения Аслана и Линь погасли. Егор принялся лихорадочно вызывать Сурмилова, забыв от волнения о сидящей рядом Наташе. Он долго ждал, слушая казавшиеся бесконечными гудки. Мишка не ответил.

* * *

Первый вечер с гулловским роботом Егор не забудет никогда. Ни разу за свою прежнюю жизнь он не был так счастлив - разве что однажды в детстве, получив в подарок на шестилетие карликовую настольную козу из "Юкеи". То было чистое беспримесное счастье, какое испытываешь, когда мал и пока не знаешь мрачных сторон взрослой жизни; но длилось оно совсем недолго. Технология клонирования eщe не достигла полной надежности, и через пару месяцев коза сдохла от неизлечимого аутоимунного заболевания. Магазин вернул деньги, но это не могло ничего исправить. Егор рыдал две недели, доведя себя до икоты и судорог. Мертвая коза стала первым зловещим признаком того, что с миром не все в порядке. Маленький Егор твердо усвоил, что счастья без расплаты не бывает.