Школы и мастера фехтования. Благородное искусство владения клинком - Эгертон Кастл

Надо сказать, что отличия demi-contre как промежуточного звена между простой и круговой защитой ничтожны, и в наше время на них не обращают внимания.

Рис. 122. Parade de pointe volante

Ничуть не сконфуженный приемом первого тома Дане на следующий год выпустил второй том с опровержением критики, ибо не мог оставить ее без внимания, поскольку исходила она от академии. Во втором томе он подробнейшим образом излагает свои доводы, основывая их на обзоре истории фехтования, правда далеко не полном. Нужно ли добавлять, что французскую школу он ставит гораздо выше иностранных.

Однако Дане был слишком разумным и слишком известным мастером, чтобы долго страдать от разногласий с корпорацией, которую сам же и возглавлял.

И действительно, через десять лет он становится директором Ecole Royale d'Armes[164]. По случаю его назначения вышло в свет второе издание работы Дане, которое содержит «одобрение» мастеров этой школы, высоко оценивших теории Дане и заявивших, что они принимаются в академии. «По этой причине, – говорится дальше, – у нас нет способа лучше выразить нашу благодарность, кроме как этим одобрением, не замечая голословной критики, которая обрушилась на них».

Среди подписей, поставленных под документом, встречается имя Тейягори, знаменитого в истории фехтования тем, что он был первым учителем Анджело, а также имена знаменитых представителей его школы, таких как шевалье д'Эон, Марешаль де Сакс и шевалье де Сен-Жорж, этот «замечательный Крайтон»[165] XVIII века.

На Дане мы закончим краткий обзор французских книг по фехтованию. Его «современную» терминологию так и не приняли, потому что она шла вразрез с обычаями старинных обществ. Но академия разделяла принципы Дане до последних дней его жизни, и можно действительно считать их тем основанием, на котором в течение века сыновья ла Бессьера Лафожер, Жан-Луи, Гомар, Гризье, Корделуа и многие другие воздвигли здание современного французского фехтования на спортивных рапирах.

Одним из самых знаменитых учеников Дане был Ж. де Сен-Мартен, державший в последние годы XVIII столетия известную аристократическую школу в Вене, где в первой четверти XIX века преподавал фехтование в том виде, в каком его принимала старая французская академия.

Знаменитая Compagnie des Maîtres en fait d'Armes des Academies du Roi en la ville et Fabourg de Paris, просуществовав с успехом в течение почти двух столетий, во время революции была распущена. Огюстен Руссо, ее последний синдик, чей отец и дед учили Людовика XV и Людовика XVI, сложил голову на гильотине в 1793 году, скорее всего, только потому, что, как сказано в обвинительном заключении, он «учил фехтованию детей Капета».

Герб, пожалованный Académie d'Armes de Paris Людовиком XIV в 1656 году, зарегистрированный в парламенте 3 сентября 1664 года. Обычно над входом в школу фехтования помещали знак в виде руки, потрясающей мечом

Глава 12

Прежде чем продолжить обзор истории фехтования и перейти к особенностям английской фехтовальной школы от Савиоло до Анджело, отметим несколько интересных моментов касательно фехтования в Испании, Италии и Германии в тот же период и закончим с этой темой.

Verdadera destreza – истинное искусство фехтования, во всяком случае для испанцев, – полностью раскрылось в тяжеловесных работах дона Луиса Пачеко де Нарваэса, типичного представителя пышного испанского стиля и признанного арбитра по всем важным для истинного кабальеро вопросам. На протяжении большей части XVII столетия испанская литература о фехтовании практически целиком состояла из сочинений, написанных им самим или другими в поддержку и истолкование его теорий. До тех пор пока существовала чисто испанская система фехтования, она основывалась на принципах, столь тщательно сформулированных в «Libro de las Grandezas de la Espada»[166]и с незначительными изменениями повторенных во множестве более поздних работ Нарваэса. Его авторитет в этом вопросе удостоверил сам король всех Испании, назначивший его личным учителем.

Поистине Карранса и Нарваэс всегда оставались источниками знаний и, по свидетельствам последователей, занимали то же положение, какое занимали Джиганти и Капо Ферро в Италии в начале XVII века, а Лианкур и л'Абба во Франции в конце его.

Пока существовала корпорация мастеров – она начала терять влияние только в конце XVII века, – признавались только неизменные догматы старинного рубяще-колющего фехтования на рапирах с его шагами и сложными подготовительными действиями. Для примера можно сослаться на труды Эттенхарда-и-Абарки, одного из самых популярных мастеров фехтования в царствование Карлоса II, ибо они являются типичными образцами испанского трактата той эпохи. В них урокам предпосылается изложение геометрических теорем, «незаменимых для любого, кто желает овладеть подлинным мастерством фехтовальщика»; раз и навсегда устанавливаются углы, под которыми надлежит соединять клинки при всех возможных действиях, – oposición de ángulos у de movimientos; до мелочей определяются шаги и переходы и в подробностях вычерчиваются замысловатые чертежи всяческих кругов, хорд и касательных.

Вследствие приверженности старым принципам размер и форма оружия изменились в Испании меньше, чем в любой другой стране. В середине XVIII века популярная у испанцев espada практически не отличалась от рапиры начала XVII века с заточенными кромками, чашеобразной гардой и крестовиной с длинными концами.

Однако XVIII век произвел совсем немного достойных упоминания мастеров, и в редких трактатах[167] мы больше не находим такой же бескомпромиссной уверенности в неоспоримом совершенстве вычурных и устаревших понятий.

Заносчивые и вспыльчивые драчуны, забияки, фанфароны, смельчаки – эти колоритные задиры, столь живописно нарисованные Квеведо Вильегасом, Белесом де Геварой и его подражателем Лесажем и прочими авторами плутовского романа XVII века, – иными словами, потрепанные, но надменные авантюристы, столь ярко воплотившиеся в фигуре дона Сезара де Базана, сама жизнь которых зависела от виртуозного владения огромными рапирами, по всей видимоети, вымерли к XVIII веку. Тогда же королевские ордонансы, а равно и мода, ограничили ношение оружия, которое каждый испанец считал своим правом и привилегией со времени Карла V, исключительно дворянами, – хотя в Испании, где всякий независимый гражданин называл себя идальго, частое повторение ордонансов не имело такого подавляющего эффекта, как и в других странах.

Когда высшие классы завладели монопольным правом на рапиру, любители боевого мастерства из простолюдинов сменили рапиру на кинжал.

Это, как нам кажется, дало рождение искусству обращения с навахой – длинным испанским ножом, – которое, если дрались навахой в паре с плащом, основывалось на принципах старинного фехтования с мечом и плащом, а если только навахой – то на принципах фехтования на рапирах в формулировке Каррансы. В первом случае дважды обернутую плащом левую руку использовали для защиты, стойку занимали, выставив вперед левую ногу, а наваху держали в правой руке, уперев большой палец в клинок. Во втором случае, где вариантов защиты было мало, кроме возможности схватить противника за запястье, истинное мастерство состояло в том, чтобы заставить противника сделать какое-то движение, которое дало бы шанс нанести останавливающий удар в оппозиции. В обоих случаях удары наносили на шагах.

Для такого боя требовались настоящая отвага и, может быть, даже еще большая любовь к сражениям, чем для математически размеренного и философического фехтования на рапирах. Оплотом профессионалов ножевого боя считалась Севилья. Видимо, его принципы без особых изменений дошли до современных любителей cuchillo[168].

Так как престиж старинной корпорации постепенно сходил на нет, иностранные учителя фехтования приобрели в Испании некоторый авторитет, но в условиях повсеместной приверженности национальной технике им оставалось попытаться сформировать смешанную систему на основе французской, итальянской и испанской школ. Но, как и можно было ожидать, попытки не увенчались успехом и не имели многочисленных сторонников. Поэтому мы видим, что все иностранные авторы, упоминавшие в своих трактатах испанский стиль, например Лианкур, Жирар, Дане и Анджело, неизменно изображали испанцев фехтующими по принципам, заложенным еще Нарваэсом. Рисунок 123, разумеется, карикатурный, о чем излишне говорить, но тем не менее в главных чертах совпадает с иллюстрациями к испанской стойке, встречающимися у вышеупомянутых авторов, и согласуется с описанием испанского боя на рапирах, которое дал Сильвер в 1599 году.

В середине XVIII века наконец-то появилась книга, трактующая фехтование на рапирах и саблях как разные стили. Мы видим, что рапира перестает быть колюще-рубящей и начинает сливаться со шпагой – espadín.