Жила Комстока - Луис Ламур

Мулы паслись там. Все до единого. Посреди луга стояла палатка, перед ней горел костер. Из палатки вышел человек со сковородой в руках и, поставив ее на плоский камень, принялся резать мясо, потом повернулся и направился к костру.

Должно быть, он что-то заметил краем глаза, так как вдруг резко оглянулся и, посмотрев по сторонам, увидел Тревэллиона и Тэпли, невозмутимо сидевших в седлах.

— Ч-ч… Какого черта! Кто вы такие?

Из-за пояса у него торчал револьвер, а возле входа в палатку стояла прислоненная к камню винтовка.

Никто не проронил ни слова. Неторопливо, очень осторожно парень поставил сковороду на плоский камень, потом вытер руки о штаны, явно собираясь выхватить револьвер, но обе винтовки опередили его, уткнувшись в него дулами. Никто не двигался.

— Вы, ребятки, ищете что-нибудь?

— Уже нашли, — ответил Тревэллион.

Тот нервно облизнул губы. Ему явно хотелось вытащить оружие, но оба дула были нацелены прямо на него.

— Хотел вот бекону пожарить, — кивнул он на сковороду.

Не проронив ни звука, Тревэллион и Тэпли не сводили с него глаз. Тэпли пожевал табак и сплюнул.

— Может, вон на том кедре? — спросил Вэл.

— По-моему, он несколько маловат. Хорошо бы футов на шесть-восемь, — прибавил арканзасец Тэпли. Потом указал на моток веревки, висевший за спиной у незнакомца, и весело воскликнул: — О-о, да у него и веревка есть!

— Погодите! — заорал тот, при этом руки его продолжали лихорадочно шарить по штанинам. — Кто вы такие, ребятки? Чего хотите?

— А мы разве сказали, что хотим чего-то? — перебил его Тревэллион. — Мы нашли мулов Ледбеттера, а больше нам ничего и не надо.

— Ребятки, не нарывайтесь на неприятности. Ведь мулы-то…

— Краденые. И рядом с ними ты. Где тут ближайший суд, а, Тэп?

— Полагаю, в Пласервиле. А может, в Солт-Лейк. Ведь это же территория Юты.

— Далековато. Семь верст киселя хлебать, да еще оставаться, чтобы дать показания. Так, глядишь, пол-лета пройдет. А в итоге они все равно повесят его. Нет никакого смысла.

— Да, никакого смысла нет, — согласился Тэпли, — переть его в такую даль ради такого пустяка. Дерево есть, веревка есть, что еще?

— У него и пушка есть, — добавил Тревэллион. — Может, нам подстрелить его для начала?

— Эй, ребятки! Погодите! Я не знал, что эти мулы краденые. Честное слово, не знал!

— Кто поставил тебя стеречь их?

— Какие-то парни обещали заплатить, если я присмотрю за ними. Я и понятия не имел, что…

— Я видел его в Голд-Хилле с Хозером, — сообщил Тэпли, — и с этим подонком Сэмом Брауном.

— Писать умеешь? — спросил Тревэллион.

— Что за вопрос! — с ноткой возмущения воскликнул тот. — Конечно, умею!

— Вот и отлично!

Левой рукой Вэл достал из кармана блокнот, какие обычно используют горняки для своих записей.

— Сейчас ты напишешь следующее: «Сэм Браун, Кип Хозер и остальные украли этих мулов и стреляли в Ледбеттера».

— Да вы с ума сошли! Я не могу сделать этого! Они убьют меня!

— А мы тебя повесим.

Человек дрожал, и на мгновение Тревэллиону показалось, что он сейчас бросится наутек, но тут твердость духа окончательно покинула его, и он беспомощно сложил руки в мольбе. Прежде чем он успел что-либо вымолвить, Тревэллион невозмутимо произнес:

— Мне кажется, у тебя есть два способа умереть и только один выжить.

— Как это?

— Ты напишешь, что тебе продиктовано, сядешь на лошадь и уедешь в Солт-Лейк.

Искорка надежды сверкнула в глазах бедолаги.

— И вы позволите мне уйти?

— Я бы не стал так долго препираться, чтобы написать какую-то бумажку, — поддержал его Тэпли.

Парень схватил карандаш и нацарапал что требовалось, и тогда Тэпли сказал:

— У тебя есть десять минут, чтобы убраться отсюда.

Глава 18

К весне ветры сделались еще более резкими. Они с шумом врывались в город, разбиваясь о стены хижин и салунов. Скудные запасы топлива почти истощились, и многие поселенцы, чтобы приготовить пищу, топили печки полынью. Бесшумный снег падал на крыши, проникал в трубы очагов и щели плохо сколоченных домишек, припорашивал спящих, словно укрывая их белым одеялом.

Наступила весна 1860 года. Холода прекратились, но ветры не унимались. Они разносили по воздуху клубы песка, гулко бились в немногие уцелевшие окна, но к началу марта нашлось уже несколько отчаянных смельчаков, рискнувших переправиться через заснеженные горные перевалы.

Как-то утром Тревэллион спустился в город. Джон Мур, только что прибывший с грузом продуктов и спиртного, уже строил себе салун, и вокруг него толпился нетерпеливый люд. Зимние запасы виски подошли к концу, а это было равносильно катастрофе.

Джим Ледбеттер пришел в кондитерскую раньше Тревэллиона и уже помогал Мелиссе готовить завтрак.

— Мой повар ушел, — посетовала она. — Купил инструменты и занялся добычей золота.

— А зря, здесь он был как раз на своем месте, — заявил с порога Уилл Крокетт, закрывая за собой дверь.

Тревэллион налил кофе себе и ему.

— Ну что, готовы заглянуть ко мне на «Соломон» и осмотреть шахту?

Вэл пожал плечами.

— А вы готовы заплатить пятьдесят долларов за то, что я пройдусь туда и обратно и дам, быть может, какой-нибудь совет?

— Ох, ну и характер у вас!

— У меня есть и собственный участок, причем довольно приличный.

— Ба! Да видел я участок этого Макнила! Там только намек на руду. С таким не стоит и возиться.

— Думаю, мы с вами по-разному смотрим на одни и те же вещи, — возразил Тревэллион. — Я всю жизнь изучаю породы и формы залегания пластов. А вы занимались торговлей или чем-то вроде того. Так ведь?

— Ну знаете… человек всему может научиться, — возразил Крокетт.

— И должен благодарить за это Господа, — заметил Ледбеттер, который только что подошел и присоединился к ним.

— Джим, когда поедешь, я отправлю с тобой руду. Там на десяток мулов наберется.

— Ну что ж, отлично, — с недовольством в голосе проговорил Крокетт, — пусть будет пятьдесят долларов! Надеюсь, вы заслуживаете этих денег.

Тревэллион кивнул в знак согласия.

— Тогда завтра утром.

В разговор вступила Мелисса:

— Прислушайтесь к его советам, Уилл.

Он раздраженно посмотрел на нее.

— Послушайте, разве я не говорил вам, что…

— Нет, Уилл, не говорили. Но неужели вы всегда показываете свои карты другим игрокам?

— Конечно нет. Только это совершенно разные вещи. Как он может управлять прииском, если не будет знать истинного положения дел?

— Я только прошу вас не раскрывать своих карт. Во всяком случае, не все.

Когда она ушла на кухню, Крокетт сказал:

— Мелисса замечательная девушка, но иногда ей, похоже, кажется, что я ребенок.