Кедровая Бухта - Дебби Макомбер

Сесилия не присоединилась к ней.

– Может, в следующий раз, – проговорила она приглушенным голосом.

Кэти помедлила.

– Все в порядке? Нет, не отвечай. Я и сама могу сказать, что нет. Что случилось?

Чтобы не говорить Кэти всей правды, Сесилия выбрала ее облегченную версию:

– Я бросаю учебу.

– Ты не можешь! Ты ведь любишь свои занятия.

– Мне нужны деньги.

– Я дам тебе взаймы.

Сесилия была шокирована тем, что подруга, с которой они познакомились совсем недавно, сделала подобное предложение.

– У тебя тоже нет денег.

– Нет, но думаю… я смогу достать немного. Не беспокойся, в худшем случае я произведу сбор пожертвований сегодня вечером, когда встречусь с остальными. Понимаешь, мы должны держаться вместе! Если мы не можем оказать друг другу эмоциональную поддержку, тогда кто сможет? Когда наши мужчины в море, мы – все, что есть друг у друга.

Настроение Сесилии поднялось, но это было неизбежно с Кэти, чей оптимизм и щедрость делали жизнь каким-то образом более обнадеживающей.

– Я перезвоню, – проговорила Сесилия.

А после, несмотря на свое настроение, она села за учебник алгебры и начала работать над заданием. Когда Сесилия подняла глаза и посмотрела на часы, она поняла – давно пора выезжать на работу. Сесилия забегала по квартире, переодеваясь, и вылетела за дверь, но, слава богу, прибыла в «Капитанскую галеру» точно в ту минуту, когда начиналась ее смена. И как обычно, заглянула в комнату для отдыха, чтобы поздороваться с отцом.

– Как дела? – прокричал он, увидев дочь, и поднял руку в жесте приветствия.

– Хорошо.

Нет никакого смысла объяснять ему свою депрессию. Да и сделай она это, отец не знал бы, что сказать.

– Рад слышать.

– Да, да, – пробормотала Сесилия.

Она пробыла в ресторане уже около часа, когда прибыл курьер с огромным букетом свежих цветов. Желтые маргаритки – ее любимые – вместе с розовыми тюльпанами и многими другими цветами.

– Я ищу Сесилию Рэндалл, – произнес он, читая имя на карточке.

Ошеломленная Сесилия долгую минуту молчала.

– Здесь есть миссис Рэндалл? – спросил курьер, нахмурившись.

– Я Сесилия Рэндалл, – наконец проговорила она. Молодой парень, вероятно ученик старших классов, вручил ей корзину, наполненную цветами, и ушел. Сесилии не нужно было раскрывать целлофан и читать карточку – она и так знала, что цветы от Яна. Именно так он поступал, чтобы она почувствовала себя виноватой. Черт, но это не сработает. Сесилия отказывалась идти на поводу своих эмоций.

Поставив цветы рядом с кассой, она сняла упаковку и бросила ее в ближайшее мусорное ведро. А затем достала карточку.

«С первой годовщиной. Люблю тебя. Ян».

Ее желудок сжался, и она испугалась, что ее может стошнить. Прикусив нижнюю губу, она подождала, пока не прошло это неприятное ощущение.

– Для кого цветы? – с любопытством спросил отец, входя в ресторан.

– Мне, от Яна, – ответила она шепотом спустя мгновение.

– Понятно. А есть особая причина?

Сесилия кивнула.

– Сегодня… должна была быть наша годовщина.

– О…

По ее щекам покатились слезы. Когда Бобби заметил их, он похлопал Сесилию по спине и как можно быстрей вернулся в бар.

Джастин медленно пила вино и притворялась, будто внимательно слушает то, о чем болтает Уоррен. Она потеряла нить разговора, но от нее ответа и не требовалось. Любой комментарий, кроме похвалы или короткого светского разговора, не приветствовался. Джастин знала свою роль – она компаньонка. Раньше ее это не волновало не особо волновало и сейчас. Она понимала Уоррена и принимала условия их соглашения.

– Еще вина? – спросил Уоррен, поднимая бутылку и наполняя ее бокал.

Ужин в пятизвездочном ресторане Сиэтла был в честь какого-то миллионного контракта Уоррена. Подобные празднования случались каждые два или три месяца.

– Итак, – сказал он, наблюдая за Джастин, – что ты думаешь?

– Думаю?

Уоррен встречался с ней не из-за интеллекта Джастин, и его абсолютно не интересовало ее мнение. Они никогда не говорили о работе Джастин – он избегал даже пользоваться ее банком.

– Джастин, ты меня слушала? – спросил Уоррен, удивленно моргая.

– Боюсь… все дело в вине. Я стала немного сонной. Прости, дорогой, о чем ты говорил? – Если она скажет, что все ее мысли сосредоточены на другом мужчине, это вряд ли вызовет симпатию Уоррена.

Мысли о Сете Гандерсоне доставали ее день и ночь, но она должна быть полной идиоткой, чтобы бросить Уоррена ради мужчины, живущего на лодке. Сет приводил ее в ярость. Он мог бы переспать с ней, да так бы и было, если бы он пошел у нее на поводу. Каждый раз, когда Джастин вспоминала о той ночи, ее одолевала злость, она чувствовала себя оскорбленной, и от этого ей хотелось биться головой о стену. Идиот! Идиот! Идиот!

Она поощряла его из-за собственной слабости, и это была ужасная ошибка. Сет верил, что она оставит Уоррена ради него. Джастин не могла. Она нужна Уоррену, и он нужен ей.

– Я говорил о нас, – повторил Уоррен. Разговор становился странным. Джастин, наконец, почувствовала это.

– Уоррен, ты действительно думаешь, что сейчас подходящее время? – очень мило надула губы она.

– Да. Сегодня праздник.

– Я так горжусь тобой.

Он подарил ей улыбку, а затем перегнулся через стол и сжал ее пальцы. Поглаживая тыльную сторону ее ладони, Уоррен встретился с Джастин взглядом.

– Ты знаешь, что я чувствую к тебе.

Конечно, Джастин знала. Она могла обладать различными качествами, но среди них точно не было глупости.

– Переезжай ко мне.

– О, Уоррен.

Два или три раза в год он убеждал ее принять это решение. Пока Джастин могла сменить тему, уводя его в сторону от настойчивого требования «сделать следующий шаг». Встречаться с Уорреном – это одно, но жить с ним – абсолютно другое. Она никогда не планировала, что их отношения зайдут так далеко.

– Пока ты не ответила, – проговорил Уоррен, – посмотри на это.

Он отвел взгляд, засунул руку в карман и вытащил бархатную коробочку для драгоценностей.

– Уоррен?

Значит, давление станет сильней. Но это не важно. Она не хотела ограничивать свою свободу, несмотря на то, что он предлагал.

– До того как я покажу тебе это, я хочу объясниться. – Уоррен вновь взял ее за руку, взгляд его был крайне серьезным. – Ты никогда не просила больше, чем я могу дать.

Под этим он имел в виду, что она принимает его неспособность заниматься сексом. И вообще-то Джастин не возражала, даже предпочитала отсутствие физических отношений. Джастин хранила его секрет, должна была делать это. Она подозревала, что почти никто не знает о проблемах Уоррена. Очевидно, они были настолько серь езны, что даже маленькие голубые таблеточки не помогали.

– Мне нравится моя свобода, – ласковым голосом напомнила Джастин, не желая обижать Уоррена.

– Детка, ты сможешь сохранять свою свободу.

– Это не одно и то же.

– Конечно одно и то же! – заспорил он. – Если хочешь, у тебя будет собственная комната.

Уоррен уже предлагал нечто подобное, когда последний раз поднималась тема переезда. Джастин не была заинтересована в этом тогда, и сейчас ее мнение не поменялось.

– Это все из-за твоей матери, да? – спросил Уоррен.

– Нет.

Джастин знала – сейчас очень легко переложить вину на плечи матери. Она была судьей, важным членом общества, но и Джастин была самостоятельной личностью. И то, что она делает со своей жизнью, никоим образом не касается карьеры матери.

– Ты отвергаешь меня? – На лице Уоррена появилось выражение маленького мальчика, которое могло бы умилить в двадцать лет, но в его возрасте оно выглядело жалко.

– Прости. Ты знаешь, я никогда не сделаю ничего, что причинило бы тебе боль.

– Хорошо. – Уоррен широко ей улыбнулся и открыл бархатную коробочку.

Джастин задохнулась. Там лежало кольцо с самым огромным бриллиантом, который она видела в своей жизни. Три или четыре карата. Она беззвучно подняла руку к губам.

– Оно прекрасно, верно? – Джастин могла только кивнуть. – Я хочу, чтобы мы поженились, Джастин. Это твое обручальное кольцо.

– Поженились? – Ей показалось, что в комнате поднялся гул, и Джастин почувствовала легкое головокружение.

– Ты красивая и утонченная женщина. Когда мужчины видят тебя со мной, я чувствую себя на миллион долларов. Детка, мы отлично подходим друг другу.

Джастин посмотрела на него. Его бестактность была почти забавной. Он убеждал ее стать его женой, говоря, что она прекрасно дополняет его имидж. И это должно было убедить ее выйти замуж?

– Ты говорила мне как-то, что не хочешь семьи, – произнес Уоррен.

– Так и есть.

– Это прекрасно подходит нам обоим.

Джастин с трудом сглотнула. Уоррен оглянулся, а затем заговорил тише:

– Если ты захочешь спать в собственной спальне, когда мы поженимся, я не против.

– Ох, Уоррен.