Под напором стали и огня - Герман Иванович Романов

Глава 35

— Мы не должны создавать себе больших проблем на будущее — даже до «упертых интернационалистов» стало доходить, что «перековать» европейцев не получится. Все их мировоззрение строится как раз на нацистской философии «богоизбранности» и «цивилизаторской миссии». И жалеть их ни в коем случае нельзя, Андрей, они сами никого не жалеют, и проявлять гуманизм не станут. Учти, концлагеря «уничтожения» уже созданы, и трубы крематориев задымили. Мы для них не люди, а только «навоз для удобрения германских полей». Сейчас они не стесняются так говорить, потому что силу за собой чувствуют, это потом они «крокодильи слезы» будут по мордашкам размазывать и каяться притворно. А как подзабудут по истечении лет, то сразу очередной «рейх» создавать примутся. Пойми — пока объединенная Германия существует, из нее будет исходить вечная угроза всем соседям, нам в первую очередь. А потому ее нужно максимально раздробить на множество уделов, как сто лет тому назад, тогда никакой идеи реванша в головах немцев не появится, потому что не будет ни единого государства,

— Да знаю я, — глухо ответил Жданов, — мы не ангелы, и прибегаем к репрессиям, но там хуже, чем в бельгийском Конго, они русских за людей не рассматривают. Уже пару раз говорил со Сталиным, что надо объявить о наказании всех стран, что принимают активное участие в построении «объединенного рейха», коллективном наказании. И кроме Германии наказать Италию и Францию — раздробить их на куски. А заодно Испанию — баски и каталонцы получат самостоятельность. И все — какого-либо реванша уже никогда не будет, будут сидеть тихо по своим маленьким норкам.

— И что он тебе ответил на этот счет?

— Говорит, что нужна совместная декларация с Англией и США, но те согласятся. Черчилль ему предлагал все поделить на зоны влияния, и намекнул, что будет не прочь, если количество стран в Европе будет намного увеличено, и они будут лишены колоний, если не согласятся на предложения. Завуалированно сказал, но намек был вполне понятен.

— Со мной он говорил более откровенно, — ухмыльнулся Кулик, — хотя не прямым текстом — тот еще хитрец, как обмылок в бане из рук вырвется, всяко ведь можно слова истолковать. Но Англию такой расклад устраивает, если будет несколько французских государств, а Италия с Германией предстанут в своем историческом обличье до войн с Наполеоном. Зато Британская империя сохранится и уже не распадется — ведь уже сейчас англичане часть колоний к своим рукам прибрали, а при раздробленной Европе, влияние «владычицы морей» намного больше станет.

— Я бы сейчас на второе место японский флот поставил, после американского, он самый мощный в мире, по линкорам равенство, а вот авианосцев у японцев намного больше. Да и германские ВМС сейчас, если вкупе с итальянцами и испанцами подсчитать, по линкорам как бы не сильнее Королевского флота вышли. Насколько известно, У немцев три линкора, бывших французских у них тоже три, и один достраиваемый итальянцы передали. И еще столько же линкоров итальянской постройки, пара из которых испанцам передана. И у турок линейный крейсер…

— Не забивай голову, Андрей, все это сборище только по цифрам флот, а таковым не является. Когда англичане с американцами за них серьезно возьмутся, клочки по закоулочкам полетят в разные стороны. Время линкоров прошло, артиллерийский корабль уходит в прошлое, на первое место выходят авианосцы и подводные лодки, весь остальной корабельный состав у них на подхвате. А нам на Балтике и Черном море флот из крупных кораблей не нужен, «водоемы» небольшие по размеру, от Севастополя до Стамбула час полета. На Северном море только Арктику оберегать и обеспечивать конвои в прибрежных водах, на Дальнем Востоке мы закупорены плотно японцами. Это после войны думать надо над тем, какой флот стране нужен, но не стоит в него сумасшедшие деньги вбухивать. Нам страну восстанавливать придется, так что лучше экономить и ленд-лизом воспользоваться.

Кулик замолчал — со Ждановым они говорили всегда с полной откровенностью, хотя Сталину и пришлось «сливать» информацию, частично и о возможном будущем, в том числе и о «Манхеттенском проекте», но не главное, что лично их двоих касалось. Умирать раньше времени в расстрельном подвале не хотелось, ведь мысли их стали кардинально расходится с «генеральной линией». И чем чаще они беседовали, тем больше склонялись к тому, что Советский Союз должен после войны принять совсем другой вид, с иным наполнением. И от этих мыслей им обоим становилось плохо — оба прекрасно понимали, что против системы нужна другая система, которая способна сломать первую. Вот только как ее создать, сплошная проблема, не устраивать же в стране внутрипартийное пронунсиаменто.

Но то дело будущего, пусть и не столь отдаленного, как кажется сейчас из сорок второго года. Пока шли только «подготовительные мероприятия», если можно так выразиться, но очень осторожно, просто собирали впрок, так сказать, нужных людей, да и пытались их расставить по значимым постам и местам, благо возможности для этого имелись.

— С Финляндией надо будущей зимой покончить, держать Северный фронт накладно. Нужно выбивать у «Еврорейха» одно за другим «слабые звенья», и начать именно с нее. А раз территория Заполярья отдана финнами немцам, то пусть потеряют Петсамо, сами виноваты, что не жилось спокойно, и реванша захотели, Карелию им подавай, до Петрозаводска почти ведь дошли. Прошлой осенью предложения через Стокгольм получили, но отвечать не стали, все выжидают, как оно повернется. Британская империя ведь по швам трещит, Роммель в «библейском рае» со своими танками находится, турки в войну с нами вступили. Вот и не желают в Хельсинки принимать решения, очень опасаются «прогадать».

— Ничего страшного, каждый день войны им дорого обходится — страна в не самых благоприятных условия, с холодным климатом, и населения трех миллионов не наберется. Но упрямые люди, этого от финнов не отнимешь…

— Они могут упорствовать, сколько пожелают, хоть до второй реинкарнации «великого княжества». Если в мире везде творится несправедливость, то я не желаю расплачиваться за все безобразии собственным народом. И знаю прекрасно одну аксиому — врага нужно добивать. И если начал воевать, жалеть надо только собственных солдат, а вот противника ни в коем случае, боком подобная «жалость» выйти может. Раз они нас азиатами считают, то пора вспомнить о том, как Чингисхан со своими врагами поступал…

По завершении войн с Наполеоновской Францией заметно усилились позиции Австрийской империи и Прусского королевства. А ведь эти государства принимали самое активное участие в