Канарейка Великого князя - Ольга Геннадьевна Росса

— А если не запомню? — настороженно посмотрела я на колдуна.

— Лошадь вам дадут из местных конюшен, животное должно знать дорогу. Если вдруг заблудитесь, доверьтесь ему, — голос мужчины вселял уверенность. — Ольгу я привезу в дом егеря и оставлю там. Как только мы встретимся, совершим обмен.

— Хорошо. А как егерь отнесётся к вашему появлению? Он же будет свидетелем происходящего.

— Это не ваша забота, Ольга. У меня имеются свои методы, — хитро прищурился он. Ну да, колдовство применит.

— Есть запасной план на случай, если что-то пойдёт не так? — продолжала я искать варианты.

— Если вдруг план провалится, просто возвращайтесь в замок. Скажете великой княгине, что заблудились, а лошадь вас привела домой, — нахмурился Пётр. — Но я всё сделаю для того, чтобы вас вызволить из дворца. Вы верите мне, Ольга?

— У меня нет выбора, верить вам или нет, Пётр Григорьевич, — попыталась я взять холодный тон, но мой голос дрогнул. Страшно было до жути. — Мне пора возвращаться во дворец, пока меня не начали разыскивать по родным и знакомым.

— Вы правы, вам пора, — вздохнул Каховский и свернул карту в тубус.

Погода после метели наладилась, даже выглянуло солнце. В Михайловский дворец я добралась к обеду и сразу поспешила в кабинет великой княгини. Зная её распорядок дня, ожидала увидеть свою патронессу за очередной беседой с учёным. И моё чутьё не подвело, Елена Павловна как раз закончила беседу с историком, и он спешно покинул кабинет.

— Добрый день, Ваше Высочество, — присела я в реверансе. — Вчера из-за непогоды мне пришлось заночевать в гостях у моей подруги. Варвара подтвердит, она меня сопровождала.

— Рада видеть вас в добром здравии, Ольга Александровна, — уголки её губ приподнялись в мягкой улыбке. — Присаживайтесь. Мне необходимо поговорить с вами.

Кажется, сейчас речь пойдёт об охоте. Я аккуратно присела на стул, на который указала княгиня.

— Как вы догадываетесь, речь пойдёт о предстоящей охоте, — на лице Елены Павловны не промелькнуло ни единой эмоции, и мне было сложно понять, в каком ключе состоится разговор.

— Николай Павлович планирует провести несколько дней в Гатчинском замке в семейном кругу, — начала Елена Павловна издалека. — Приедет сама вдовствующая императрица Мария Фёдоровна и её любимая фрейлина, юная графиня Анна Гавриловна Протасова.

Великая княгиня замолчала, видимо, собиралась с мыслями.

— В обществе недавно появились слухи, что у моего супруга интрижка с этой девицей, — выдавила из себя Елена Павловна. — Хочу, чтобы вы были моими глазами и ушами. В охоте я лично участвовать не буду, только сидеть в санях или отдыхать в шатре, который разобьют на поляне.

— Понимаю, Ваше Высочество, — чуть сдавленно произнесла я из-за того, что в горле образовался ком. Знала бы княгиня на самом деле, на кого глаз положил её муж, не доверяла бы мне такие вещи. Хотя, может, великий князь как тот пострел, который везде поспел. — Я сделаю всё, что требуется от меня.

— Благодарю, — устало кивнула великая княгиня. — До нашего знакомства у Михаила Павловича был бурный роман с одной из фрейлин его матери. Он даже хотел жениться на ней, правда, Мария Фёдоровна вовремя пресекла эти отношения. И вот слухи снова появились. Надеюсь, это гнусные сплетни.

— Уверена, так и есть. Великий князь благородный человек, его могли просто оклеветать, — решила я вступиться за него.

— Дай-то бог, чтобы так и было. Послезавтра Михаил Павлович должен вернуться из Варшавы, если ничто не задержит его. Вы можете быть свободны.

— Ваше Высочество, могу я перед охотой немного поупражняться в верховой езде, используя лошадь из дворцовой конюшни? — осмелилась я, ехать снова к Каховскому не хотелось. — Я давно не садилась в седло.

— Конечно, Ольга Александровна, — тут же отозвалась княгиня. — В вашем распоряжении любое животное.

Я так и сделала — после обеда отправилась на конюшню, где грум оседлал для меня спокойную кобылу белой масти. Прогулка по парку выдалась удачной. Завтра обязательно ещё разок отправлюсь покататься верхом.

Пришлось писать записку барону Штейнгелю с просьбой предупредить Петра о том, что я не приеду в особняк. Горничная долго отсутствовала и вернулась уже поздно, но зато принесла для меня целое письмо от Каховского. Видимо, он как раз приезжал в Петербург и был у барона.

Колдун подтвердил, что его соратники настаивают на моём присутствии во дворце, но сам Пётр решил меня всё же вызволить оттуда на свой страх и риск. Его первоначальный план остается в силе. Стиль письма был сухим и безэмоциональным, что меня несколько покоробило. Да, это не любовное послание, но всё же хотелось прочесть что-то вроде «думаю о вас каждый час».

«Блажь какая», — тут же одёрнула себя, открыла печку и бросила на горящие поленья послание. Огонь быстро съел лёгкую пищу, превратив её в невесомый пепел. Нельзя оставлять улики против меня или Алединской.

Помня о том, что я обещала Каховскому узнать, где находится книга о магии, несколько раз пыталась проникнуть в кабинет Михаила Павловича, но дверь всегда была заперта на ключ. Придётся дожидаться возвращения хозяина. С помощью женского обаяния и хитрости выведаю у него, где же хранится этот чудо-фолиант.

Два дня пролетели быстро. В пятницу дворец наполнился суетой — все готовились к отъезду в Гатчину, в том числе и я. Вроде собрались ехать на три дня, но пришлось взять с собой кучу одежды.

Вечером за ужином великая княгиня ждала, что муж вот-вот примчится, но он так и не появился. Я же была рада, что великий князь задерживается. Может, и на охоту не явится, не придётся тогда мне шпионить за ним и за Анной Протасовой.

Утром после завтрака из дворца выехал целый кортеж. Я ехала в одной карете с Еленой Павловной. Маленькую княжну Марию решено было оставить во дворце на попечение Екатерины Владимировны, кормилицы и нянек. Остальные экипажи занимали слуги и багаж. Михаил Павлович так и не вернулся.

Дорога заняла больше четырёх часов, что несколько утомило не только меня, но и великую княгиню. Трястись столько времени в карете — то ещё удовольствие, беременную Елену Павловну постоянно укачивало, и приходилось останавливаться.

Я развлекала свою спутницу тем, что внимательно слушала и поддерживала разговор о её новых изысканиях в науках и искусстве. Поговорили о Пушкине,