Сильвио Берлускони – Премьер Италии - Михаил Ильинский

«Думаю, телевидение постигнет судьба автомобиля. В 50-е годы он был мечтой, способом самовыражения. Выбрать себе машину означало продемонстрировать собственный вкус. Сейчас же речь идет всего-навсего о выборе транспортного средства. То же самое произойдет и с “малым экраном”» – так комментировал бывший итальянский министр почт и телекоммуникаций О. Мамми завершение срока подачи заявок на частное теле– и радиовещание. Срок этот был установлен в соответствии с принятым законом, регламентировавшим итальянский эфир. Чиновникам министерства пришлось поработать. Уже в августе 1990 года за разрешением вести передачи обратились 1404 телевизионных и почти 4 тыс. радиостанций широкого вещания. В сентябре к ним прибавились еще примерно 300 телехозяев (на 1 ноября 1991 года, по данным «Мессаджеро», было 1422 заявок от частных каналов). Никто не ожидал такого наплыва запросов. Положение РАИ усложнялось, Берлускони стратегически утверждал позиции частного сектора TV.

Больше всего претендентов на выход в телеэфир было зарегистрировано в районе Милана и Рима.[5] Из окружающей Милан области Ломбардия поступило 159 заявок на телевизионное вещание, из столичной области Лацио чуть меньше – 153. Что касается радиовещания, то больше всего заявок поступило почему-то с острова Сицилия. Феномен, трудно объяснимый, но факт. Здесь каждый житель – зритель TV.

Конечно, огромное количество заявок еще не означало, что столько же передатчиков разом выйдут в эфир, – он бы этого просто не выдержал. После того, как правительство окончательно определило полосы частот для широкого вещания, их и распределили по достоинству. При этом предпочтение отдавали, естественно, тем, кто уже давно занял место в эфире. «Закон О. Мамми» предусматривал серию достаточно объективных критериев качества предлагаемых программ, технической оснащенности станций. Кроме того, как считал сам экс-министр связи, «нельзя забывать, что телевидение остается мощнейшим средством массовых коммуникаций. И нам надо гарантировать плюрализм, тщательно применяя антитрестовские нормы». Это было в угоду левым, но больше на словах. Берлускони отнесся спокойно к подобным заявлениям.

Маурицио Костанца – один из ведущих программы «Канале-5» – частый автор итальянских СМИ. (Пишет на телевизионные темы и вокруг них). В номере журнала «Терцария» он выступил со статьей о платном телевидении, которое официально родилось в Италии 1 июня 1991 года. О нем давно велись разговоры в связи с расцветом платного телевидения в Америке, а в Италии сдвига не было, пока не развернул свои «легионы» «Фининвест» Берлускони.

Так, на основе собственной телесети появились три телепотока: «Теле+1», «Теле+2», «Теле+3».

«Теле+1» – это настоящий платный канал; «Теле+2» – относительно «свободный» от оплаты канал, по которому передавали спортивные соревнования. По «Теле+3», также свободному каналу, показывали сначала только один фильм в день. Но это было только начало. «Фининвест», чтобы не нарушать закон о печати, нашел среднего по финансовым возможностям партнера и через него начал активно действовать. Генеральный директор каналов «Теле+» Роберто Джовалли, чувствуя сильную поддержку, заявил, что к концу 1991 года у «Теле+» будут уже более 100 тыс. абонентов. (На 1 июля 1991 г. – всего через месяц после появления на свет – «Теле+» имело уже 40 тыс. абонентов). Причина успеха? Хорошее качество и подбор фильмов. Их было легко и удобно переписывать. Не было рекламных перерывов. Транслировали передачи круглые сутки. Опять Берлускони сумел учесть многие факторы и выиграл. Противник пропускал голы.

Стоимость годовой оплаты «Теле+1» определены были разумно – 500 тыс. лир. Подписку можно было произвести в любом радиомагазине. Каждый месяц подписчик получал журнал телепрограмм по «Теле+1».

«Телевидение в Италии называли пороховой бочкой, рядом с которой находиться опасно. Но как ни опасно, многие хотели бы владеть этой “бочкой”». Эту фразу-афоризм сказал несколько лет назад Альберто Моравиа. Я записал ее в свой блокнот и не раз убеждался, насколько она точна.

Моравиа не любил телевидения и проводил у экрана считанные минуты. Смотрел теленовости и фильмы о природе, животных, о путешествиях в Африку и Азию (незадолго до смерти в 1990 году он даже съездил в Кению). Моравиа считал, что телевидение Италии – это схватка монстров, борьба политических интересов. И в этой борьбе в выигрыше остается крупный капитал. Он говорил о частном телевидении, о могущественных монополистических трестах, подминающих под себя средства массовой информации. Но этот процесс был неизбежным и его никто не смог бы удержать. Да и нужно ли было сдерживать.

В Италии принимались, входили в тележизнь и устаревали законы, пытавшиеся вести «антитрестовскую политику», но все меры давления и пресечения, как правило, оставались на бумаге. Телевизионные гиганты, в частности Берлускони, находили формы не только выживания, но и усиления своего влияния, укрепляли свои позиции в TV и в газетно-журнальной сфере.

Берлускони – фигура, безусловно, сложная. С одной стороны, он расширял плацдармы своего политико-экономического влияния, с другой – способствовал прогрессу «малого экрана», газетно-журнального дела. Какая чаша на этих весах важнее? Однозначного ответа быть не может. Главное, ответ носит больше политический заряд.

Берлускони в Италии – не один частник на TV. Есть здесь и другие виды частного телевидения – так сказать, второго, третьего плана, например Теле-Монте-Карло, Рете-ОРО и др. Для многих из них TV – просто бизнес, приносящий дивиденды. В море бизнеса, как известно, оказываются не только победители, но и терпящие «кораблекрушение». Бывает разное.

В феврале 1991 года в зоне частного телевидения разразился скандал. Скандалы, скандалы… Сколько их было и сколько еще будет… На этот раз финансовая гвардия запросила ордер на арест имущества фирмы Джорджо Менделлы – 38-летнего телепредпринимателя канала «Рете миа», который предлагал клиентам вкладывать капиталы под более чем 20 %-ный интерес. Капиталы вложили тысячи желающих получить «легкие», «быстрые» деньги. Но их мечты о «процентах» растаяли вместе со светом на экране «Рете миа». А финансовая гвардия обнаружила счета и дефицит примерно в 400 млрд лир! Сам же Менделла, словно после ограбления банка, скрылся. Его следы были обнаружены в одном из игорных залов Монте-Карло (Монако), а затем… в Румынии (!?). Трое сообщников Менделлы были арестованы. Им вряд ли грозило серьезное наказание: они были лишь второстепенными фишками в большой игре.

Почему оказалась возможна телевизионная афера? В первую очередь потому, что был расплывчат закон о телевидении. Об этом заговорили тележурналисты, политические деятели, парламентарии. А пока фирму Менделлы захотели перекупить финансисты новой политической партии – «Лиги Ломбардии», которая нуждалась в национальном телеканале, а «Рете миа» способна со своим передатчиком покрывать 73,51 % территории Италии (стоимость телецентра – 280 млрд лир).