Сквозь Боль - Влас Свободин

· — Сказали еще дня три, может четыре я точно буду под наблюдением. — прикрыв глаза, решаю не врать.

· — Как только дарственная будет у меня, я поговорю с Сергеем. И мы, все решим. — сказав, не прощаясь сбрасывает вызов.

«Мы все решим». Хочется взвыть. Решат они.

В моем телефоне есть очень полезная функция. Запись разговора. Я тут же отправляю файл Роме. Пусть послушает.

Манукян еще пожалеет. Обязательно. Матвей ему не принадлежит. Он никак не сможет доказать, что просто забрал сына. По документам у Матвея только один отец и это Рома. На мое счастье, об усыновлении никто не знает.

Я посажу тебя Манукян, костьми лягу, но посажу. Через пару минут мне приходит смс от мужа.

· — Принял. И уже отправил Ксюше на разработку. Мать тоже пойдет как соучастник. Как ты родная?

· — Нервно. Но я держусь.

· — Люблю тебя.

· — И я люблю.

Не находясь рядом с мужем, я всегда чувствую его заботу и поддержку. Всегда! Каждый раз, засыпая в объятиях мужа, спрашивала, за что Рома был мне послан. Любимый мой… Заслужила ли я свое счастье.

Зажмурилась. Мое. Не отдам. Всеми силами держаться буду.

Стиснув зубы, пообещала себе справится со всем. Я стойко, можно даже сказать спокойно проходила все назначенные процедуры. Соблюдала все назначения врача. И ждала выписки. Мне хотелось поскорее вернуться домой. Родные стены лечат, придают сил.

Врачи, надо отдать им должное, делали все возможное, чтобы сохранить жизнь моему маленькому. Они работали, как слаженный единый организм, который без сомнений пошел нам с малышом на пользу. Всю жизнь я буду им благодарна. За их труд.

Когда в палату заглянул мой врач- Александр Одерович- для того, чтобы проверить все показатели, который отметил дежурный врач, анализы крови, давление, ктг. Я напряглась. Когда он попросил следовать за ним в кабинет УЗИ.

— Не волнуйтесь Ирина. Я буду присутствовать на УЗИ.

— Если все будет хорошо, меня выпишут? — с надеждой в голосе спрашиваю.

— Никаких если. — строго смотрит на меня, пристыженно опускаю глаза. — Конечно мы вас выпишем. Пора уже освобождать палату.

— С большой радость. — заходя в кабинет, тараторю я.

УЗИ нас всех порадовало. Мой мальчик с радостью продемонстрировал себя со всех сторон. Вальяжно посасывал пальчик, и перебирал ножками. Мое состояние было стабильным, собрав консилиум, меня решили выписать домой.

И вот наступила долгожданный день выписки. Рома попросил Илью забрать меня и отвести домой. Меня взволновало растрепанный вид Ильи.

Под глазами черные круги, небритая щетина, еще пару дней и будет борода. Я даже думать не хочу, как же сейчас выглядит мой муж.

Покидая пределы больницы, я шептала про себя благодарности богу и врачам за спасение нашего малыша. Илья же приехал с пухлыми конвертами, и каждого доктора и мед сестер поблагодарил отдельно.

Удаляясь все дальше от больницы, проговаривала про себя, чтобы все наши беды поскорее закончились.

Я отчаянно, до дикой боли в груди, желала этого.

Время шло, я сидела дома и умирала от беспокойства. Корила и ругала себя, ведь если бы я не пошла на эту прогулку, ничего бы не случилось. Мне казалось, прошло кучу времени. А Рома так и не нашел Матвея. На меня нахлынул такой животный страх, словно в данный момент я не принадлежала себе. Мне так хочется надеяться, что моего ребенка найдут. Они обязаны его найти. Ну почему так долго нет никаких вестей. Все молчат. И это еще больше раздражает меня, убивает.

А что сейчас делает мой мальчик? Жив ли мой ребенок? Все ли с ним хорошо? Может с ним что-то случилось. Где он?

Столько вопросов. Где бы найти ответы. Пошла вторая неделя. Десять гребанных дней. Десять дней, как моего сына украли.

Я знаю только то, что Рома сам выехал на поиски Матвея. Но сколько еще продлятся эти поиски. Я взвыла от безысходности. Зарыдала в голос прикусывая ладонь. Хотелось кричать, просить, умолять. Верните, верните мне моего мальчика, моего ребенка.

Повернулась на бок, расплакалась. Что делать мне?

В животике настойчиво толкались. Погладила, успокаивая, он тоже переживает вместе со мной.

Ни желания, ни сил не было куда-то ходить. Даже не могла заставить себя просто погулять, подышать свежим воздухом. Я словно затворница сидела дома, в ожидании новостей.

Хоть врач и настоятельно просил вернуться к прежней жизни. Я не могла себя заставить.

На следующее утро мой телефон так же молчал, я уже не ждала ничего хорошего. В душе опустошение, вперемешку с тотальной безнадёгой. Я молча смотрела в потолок.

Голова показалось ужасно тяжелой. Опустилась на кровать, накрывая себя одеялом. Как хочется заснуть, а проснувшись понять, что все что было, всего лишь страшный сон. Всхлипываю. Как там мой сыночек. Кормили его, может его вообще обижают, а я тут лежу, и ничего не делаю. Прикусила кулак, слезы градом льются по щекам. Мне физически больно. И если бы не ребенок, толкающийся в животе, наверное, уже бы умерла.

Только беременность держит меня на плаву.

Резкий звук заставил меня дернуться. Привстала, растирая заплаканное лицо руками. Вскинув голову, смотрю на часы. Я проспала три часа. А такое ощущение, что на минуту глаза прикрыла.

Не смотря в глазок, открываю дверь. Мама влетает как ураган, снося все на своем пути.

— Да, чтоб он сдох, вместе со своей матерью, урод, паскудник, тварина. — всплескивает руками.

Стаскивает с себя куртку и сапоги. Ее всю трясет. А она еще не знает о звонке Любовь Михайловны, и дарственной. Даже боюсь представить ее реакцию.

— Аминь. — киваю. Тут я согласна с мамой на все сто.

Плохо, наверное, кому-то желать лютой смерти. Но мои чувства и эти желания, не от хорошей жизни.

— Вот же хорёк плешивый. — негодует мама. — Выродок пиявки. Где Рома? — осматривает пустую квартиру.

— Его нет, давно. — всхлипываю. Привычным движением вытираю щеки. — Просил не волноваться и не ждать. Сказал вернется только с сыном.

— Значит вернется с Матюшей. — припечатывает ладонью по столу. — Ты хоть ела что ни будь? — осматривает меня с ног до головы.

— Не хочется. — качаю головой, усаживаясь на диван.

— Надо. В твоем положении голодать никак нельзя. О себе не думаешь, подумай о ребенке. — мама настежь открывает холодильник и недовольно прицокивает.

Да, там пусто. Совсем.

— Думаю. — прикрыв глаза, поглаживаю округлившийся животик. Мне в ответ требовательно пинают, отвечая.

— Вижу, как ты думаешь. Так, я в магазин, за продуктами. Карточку я у тебя возьму. Знаю, где лежит, не вставай. — захлопывает холодильник,