Поход скорпионов - Евгений Лобачев

За весь остаток дня никто не побеспокоил нас. И у разбойников, и у арзакенцев сегодня выдался слишком трудный день, чтобы шастать по горам, выискивая неизвестно кого.

Вечерело. Вишневый язык солнца прятался за щербатые зубы гор, унося с собой тепло и свет. Зная по опыту, какими холодными бывают ночи в горах, я натаскал веток и разжег костер. Согретый его теплом, вскоре я почувствовал, что больше не в силах бороться со сном, слишком тяжелым был сегодняшний день. Проверив, надежно ли привязаны лошади и крепки ли узлы на руках и ногах Башама, я улегся на ложе из листьев подле Гиеагра.

Мне приснилась змея, она отвратительно и громко шипела, глядя на меня мертвыми желтыми глазами. Испуганный этим шипением и этим взглядом, я проснулся. Не знаю, сколько я успел проспать. Наверное, всего несколько минут: костер еще вовсю горел. В его оранжевом свете я увидел Гиеагра. Приподнявшись на локте, герой смотрел куда-то вдаль, будто бы сквозь меня. Его глаза горели лихорадочным восторгом, он был возбужден, будто юный любовник, впервые познавший женщину, он что-то шептал. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы окончательно отойти от сна и разобрать слова:

– Фаэнира, Мильк! Я видел ее. Впервые с тех пор. Я думал – победа. Я думал, все кончилось. Я спросил ее, но она… Мильк, она отправилась на север. На север… На север… Мильк, мы должны идти на север!

Глава 8

Вот так наши пути начали двигаться к пересечению, хотя никто из нас об этом тогда не подозревал. Мы подъезжали к границам Земель Зодиака, Мильк с Гиеагром направлялись туда же.

Я старался не думать о том, что ждет нас, когда привычные и обжитые места останутся позади. Кто бы мог подумать, что еще до того, как мы доберемся до границы, наша жизнь подвергнется серьезной опасности.

– Ты спишь, Бурдюк?

Удивленный голос высунувшегося из-за полога повозки Эписанфа проник в мое сознание, и я выдернул себя из небытия так стремительно, что чуть не вывихнул шею. После этого тщательно, стараясь не пропустить ни одно известное мне ругательство, прошелся и по варвару, и по этим чокнутым ракам, проложившим такие ненормально ровные дороги.

Варвар заслушался, как человек, сам много лет обучавшийся искусству красноречия и способный потому оценить талант другого.

– Да, дороги здесь превосходные, – некстати протянул он, когда я уже было успокоился. – Ничем не отличаются от наших, андронийских.

В своем почти детском простодушии он искренне полагал, что сказал комплимент. Я припомнил еще парочку выражений, сам подивившись глубине своей памяти.

– Хорошо, когда дорога не напоминает горбы верблюда, а колесо повозки не тонет в грязи, – проворчал я, снова поостыв. – Но все хорошо в меру. Не нужно стараться улучшить то, что улучшения не требует. Какой прок с дороги, похожей на лезвие меча? Чтобы люди засыпали на козлах и съезжали в кювет?

Мне показалось, что Эписанф не в полной мере проникся справедливостью моих аргументов, и я решил в подтверждение привести одну историю, которая легко могла бы сойти за байку, не будь она правдивой от начала до конца.

– Это история про одного очень ловкого вора, и неважно, как его звали, так как сейчас он уже в Тени Зодиака.

Мастером он был, как я уже сказал, чрезвычайной ловкости, и нередко ему удавались такие дела, о которых его коллеги и помыслить не смели. Вот и в тот раз нацелился он на дом одного богатого сквамандского купца, охранявшего свою сокровищницу даже истовей, чем того заслуживало ее содержимое.

На ночь хозяин выпускал во двор шестерку животных, которых язык не поворачивался назвать собаками. Даже неробкий человек мог запросто испустить дух от одного вида этих милых созданий. Так как псы не признавали никого, кроме хозяина, на день их запирали в клетки, а дом охраняли другие звери – стражники из гвардии самого Сына Скорпиона.

Кому могла прийти в голову мысль залезть в дом среди бела дня? Но герою моего рассказа она все-таки пришла. Очень уж чесались у него руки на богатства купца, а способа наладить дружеские отношения с четвероногими охранниками он не видел. Парень полагал, что людей обмануть проще, и это ему почти удалось.

Целый месяц он вел осторожное наблюдение, выспрашивал случайных посетителей дома, щедро платя за жалкие крохи информации. Наконец вор счел, что все продумал. Не буду рассказывать всех подробностей – некоторые мне неизвестны, а другие являются секретами ремесла, и о них не принято распространяться. Но факт остается фактом, вор сумел проникнуть в подвал дома, нагреб котомку добра, которого ему хватило бы на год безбедной жизни, и поторопился покинуть дом.

Но то ли он слегка ошибся в расчетах, то ли дольше, чем ему казалось, отбирал в сокровищнице камни покрупнее, только заветной минуты, необходимой для тихого и бесшумного исчезновения, у него не оказалось. Находясь в гостиной, он услышал тяжелые шаги караула. Вернуться в подвал, чтобы отсидеться, он не мог – стражники сейчас направлялись именно туда. Спрятаться от опытных гвардейцев в гостиной – дело безнадежное. И за какую-то секунду в его голову пришел план, настолько же хитрый, насколько и нахальный.

Вор знал, что караулы меняются каждый день, и потому стражники не могли знать в лицо всю обширную прислугу купца. Приметив в углу половую щетку, он метнулся к ней. Что увидели охранники, зайдя в гостиную? Уборщика, который на четвереньках надраивал пол, не обращая на стражу никакого внимания. Слуга для гвардейца – это почти что мебель, тут расчет был верным, и взгляды трех стражников только слегка скользнули по вору. Но… один из них на беду оказался неглупым малым и вдруг присмотрелся к уборщику пристальней. А еще через минуту крепкие руки уже держали вора за загривок, чтобы отвести к хозяину на предмет установления личности. Отчаянная попытка вырваться закончилась так, как и должна была закончиться…

Вора подвела излишняя старательность. Охраннику показалось подозрительным, что слуга так тщательно, без малейших признаков лени натирает пол. Слуги действительно так работают – когда на них смотрит хозяин, но стоит тому отвести глаза, движения сразу становятся размеренными и неторопливыми. А уж если хозяина нет…

Этого вор и не учел, вкладывая всю душу в натирание полов. А если бы он водил щеткой по полу с ленцой и небрежностью, заботясь больше о создании видимости натертого пола, эту историю потом рассказывал бы он, а не довольный своей прозорливостью стражник.

Я закончил рассказ, а Эписанф не спешил с возражениями или, наоборот, согласием. Молчание затянулось настолько, что я снова стал позевывать, но тут варвар заговорил.

– История интересная, Бурдюк, я не спорю. И готов согласиться, что порой излишнее рвение действительно только вредит. Но мне думается, к дорогам это не имеет отношения. Дело в том, что хорошая дорога через два-три года становится посредственной, а посредственная – еще скорее – плохой. Думаю, по плохой дороге тебе бы понравилось ехать еще меньше.

– Не знаю, – фыркнул я. – Там бы я, по крайней мере, не заснул.

– В том, что ты заснул, в большей степени виновата вчерашняя бессонная ночь, нежели дорога.

– Эта ночь легко могла оказаться последней, вздумай мы вздремнуть, – с еще большим сарказмом заявил я. – У нас очень неважные взаимоотношения со стражниками западной части Земли раков. Полагаю, они до сих пор сожалеют, что не отправили нас в Тень Зодиака… вслед за двумя своими товарищами.

– Да, я понимаю, – закивал Эписанф. – Но почему ты не согласился, чтобы я сел на козлы?

– Какая разница? – Я пожал плечами. – Тебя бы сморило точно так же, если не раньше. Я и говорю, эти дороги…

– В отличие от вас, я мог бы помолиться Порресу, – с назиданием в голосе сказал варвар.

– Это еще что за зверь? – удивился я.

Эписанф на мгновенье вспыхнул, но тут же взял себя в руки.

– Поррес – бог сна, один из самых уважаемых на Священной горе. Незримо посещая каждого человека, он дарует ему сон. Я всегда приносил Порресу щедрые дары и, полагаю, он не отказал бы мне в такой малости – не посещать меня несколько часов.

– А другие боги? – спросил я после недолгих раздумий. – Другие ваши боги – они спят когда-нибудь?

Теперь пришло время Эписанфа думать. Он даже глаза закрыл и беззвучно шевелил губами. Вдруг лицо его прояснилось.

– Да, конечно же да! – воскликнул он. – Как я мог забыть, ведь есть же рассказ о том, как богу Нииту во время сна…

– Тпрру! – осадил я его.

Глупая кобыла приняла эту команду на свой счет и послушно остановилась. Животные, они как люди – всегда охотнее всего выполняют распоряжения что-либо не делать.

Когда недоразумение было устранено, я продолжил:

– Я не просил тебя рассказывать мне свои сказки, я задал очень простой вопрос. А вот тебе еще один: кто насылает сон на богов вашей Священной горы? Этот пресловутый Поррес или кто-то еще?