Людовик XIV. Личная жизнь «короля-солнце» - Татьяна Умнова

Мазарини умирал в страшных мучениях. Незадолго до смерти он попросил усадить его в кресло и пронести по комнатам дворца. В последний раз он любовался своей сокровищницей, своей коллекцией великолепных драгоценных камней, своей библиотекой, насчитывавшей тридцать пять тысяч томов, своими картинами, статуями, вазами… «И оставить все эти сокровища!» — с горечью вздыхал Мазарини. Ему было жаль умирать — но страха перед смертью он не испытывал. В одно из последних посещений его придворными кардинал откинул одеяло и показал свои ноги — иссохшие, покрытые синими пятнами — «вот ноги, которые потеряли покой, обеспечив его Европе, и на что они похожи теперь…»

7 марта Мазарини причастился и исповедался, в присутствии епископов, придворных, высших чиновников и родственников. Около его постели находились также и Анна Австрийская и Людовик XIV. После того как все самое необходимое было закончено, кардинал остался наедине с королем. О чем они говорили, никто не знает. Слуги лишь подметили, что король плакал. Следующий день кардинал провел в забытьи, очнувшись лишь под вечер. В полночь с 8 на 9 марта он попросил прощения у всех, кому сделал зло, а затем пробормотал: «Вся моя надежда на Иисуса Христа».

В два часа ночи 9 марта 1661 года Мазарини скончался.

Но, прежде чем умереть, он сделал еще одно очень важное дело.

Он устроил свадьбу брата короля Филиппа, ставшего после смерти дядюшки Гастона герцогом Орлеанским, и английской принцессы Генриетты-Анны Стюарт, сестры не так давно вернувшего себе престол короля Карла II.

Глава 18

Месье, брат короля

В королевских семьях испокон веков складывалось так, что братья ненавидели друг друга и вечно строили козни, чтобы получить корону. При дворе любили вспоминать сплетни о кончине Карла IX, предпоследнего монарха из рода Валуа, тот якобы был отравлен книгой, пропитанной ядом, которую подложил ему кто-то из братьев — Генрих или Франсуа. Чего уж говорить о нынешних временах, о мирно почившем Гастоне Орлеанском, который жизни не представлял без того, чтобы не строить козни?

В самом деле, разве это справедливо, что слава, почет и, главное, — власть достаются одному из королевских детей лишь только потому, что он появился на свет первым? И разве это не унизительно, что тебе, человеку, в чьих жилах течет та же самая кровь, всегда придется кланяться?

Уступать? А ведь ты, может быть, гораздо достойней своего старшего брата…

Сыновьям Людовика XIII повезло — между ними никогда не было конкуренции.

Филипп любил своего брата. Заслуга ли в том Анны Австрийской, которая распорядилась так, чтобы сыновья росли вместе и дружили? Или все дело в том, что, несмотря на все свое сумасбродство и вспыльчивость, Филипп был хорошим человеком, довольно добродушным и мягким? Возможно, имело значение и то и другое.

А еще, конечно, важно было то, что Филипп совершенно не стремился править государством. И более того, — одна только мысль об этом приводила его в ужас. Быть королем не так увлекательно как кажется, слишком много работы, слишком мало развлечений, да еще и ответственность за будущность государства давит на плечи. Гораздо удобнее быть братом короля, иметь возможность развлекаться и ничего не делать. Скажете, ничего не делать скучно? О, как вы ошибаетесь! Скучно может быть только тому, у кого не хватает фантазии или средств для ее исполнения. У принца Филиппа всегда было достаточно и того и другого.

Филипп родился 21 сентября 1640 года в Сен-Жермен-ан-Ле. По поводу его появления на свет никто не испытывал столь бурного восторга, как при рождении дофина. Но то, что мальчик родился здоровеньким и крепким, весьма порадовало кардинала Ришелье. Два наследника престола — это уже надежная гарантия того, что власть не перейдет в неподобающие руки.

С раннего детства и до окончания Фронды Людовик и Филипп много времени проводили вместе, — вместе учились, играли, хулиганили и оба бывали выпороты за шалости. Их обоих тайно увозили из Парижа, укрывая от интриг бушующих принцев, и все невзгоды и лишения — вымораживающие до костей ночи в неотапливаемом дворце Сен-Жермен, беззащитность и страх перед толпой — братья переживали вместе.

Как и всем братьям, им случалось ссориться и временами драться. И не всегда из потасовок выходил победителем Людовик, хотя он и был старше.

Филипп Эрланже в книге «Месье, брат короля» пишет: «Когда королю было тринадцать, а его брату одиннадцать, двор остановился в замке Корбей. Людовик попросил поставить кровать принца в той же спальне, где должен был ночевать и он сам. Проснувшись утром, он, неизвестно по какой причине, плюнул в постель брата. Герцог рассвирепел и тоже плюнул в постель короля. Людовик ударил брата по носу. А тот в отместку помочился на его кровать. Король ответил тем же. Завязалась драка, длившаяся до тех пор, пока братьев не растащил их наставник Виллеруа».

Или, например, был случай, несколько лет спустя, когда Филипп, однажды вознамерившись эпатировать окружающих, — что, вообще, было ему свойственно, — во время Великого поста заказал себе кашу. Людовик разозлился, вырвал кастрюлю из его рук и приказал унести ее из столовой. Филипп ударил его тарелкой по носу. Людовик пинками выгнал Филиппа из-за стола.

Братья всегда очень бурно выясняли отношения, об их ссорах было известно всему Лувру, — и позже Версалю, — даже если они проходили за закрытыми дверями. Неизменный предмет развлечения для придворных. Филипп был весьма темпераментен, а Людовик был упрям. Но, в отличие от Людовика, который если обижался на что-то, то мог злиться долго, Филипп имел легкий и отходчивый характер.

«Я приезжала каждый день, а иногда и два раза в день в Лувр — мое постоянное местопребывание, чтобы поиграть с королем или с герцогом Анжуйским, который был самым милым ребенком в мире, и с кем я всегда отлично дружила», — вспоминала о нем в «Мемуарах» Великая Мадемуазель.

Доверительные отношения были у Филиппа и с матерью.

«Королева-мать очень любила младшего сына, красавца, с мягким характером.

Действительно, герцог Орлеанский был нежнее и, если можно так выразиться, женственнее короля. Он подкупал мать той чувствительностью, которая всегда привлекает женщин. Анна Австрийская, очень желавшая иметь дочь, находила в Филиппе внимание, нежность и ласковость двенадцатилетнего ребенка.

Бывая у матери, принц восхищался ее красивыми руками, давал советы относительно разных помад, рецептов духов, о которых она так заботилась, целовал ее пальцы и глаза с очаровательной ребячливостью, угощал ее сладостями, говорил о ее новых нарядах.