На войне как на войне. «Я помню» - Артем Драбкин

– Дети, сыночки, приходите сюда.

Уже идут бои за Киев, а она нас пригласила в землянку. И вот там я впервые узнал, что такое самогон. Мы все мокрые, она нас в печку сушиться отправила. После наливает в кружку самогон, все выпили, она нам сало достала. И знаете, у меня тогда даже насморка не было, настолько организм был мобилизован.

После освобождения Киева моя батарея была дислоцирована под городом в совхозе «Шалом Алейхем». Там меня направили в Чехословацкий корпус генерала Свободы инструктором по зенитной артиллерии, где я обучал чехов (они только-только получили новые зенитки), как надо с нашими орудиями обращаться.

Во время боев за Киев позиции артиллерии, которую мы охраняли, также бомбили. Мы тогда сбили несколько самолетов. Моя батарея уже шла по следам освободителей, наши передовые части уходили дальше. За бои под Киевом мне вручили орден Красной Звезды.

За Житомиром произошло такое событие: утром немцы занимали позиции, наши части их выбили, и к вечеру моя батарея уже дислоцировалась на бывших немецких позициях. И вдруг идут наши самолеты, начинают нас утюжить. Мы даем ракеты, я кричу: «Вы что, сволочи, делаете!» Но они пока не отбомбились, не ушли. У нас в батарее некоторые убитые были. Оказалось, что им задание дали с запозданием, в этом была вина штаба.

Личный состав 4-й батареи 1362-го зенитного артиллерийского Проскуровского Краснознаменного ордена Богдана Хмельницкого полка 25-й зенитной артиллерийской Карпатской ордена Богдана Хмельницкого дивизии РГК. Слева направо, сверху вниз: командир батареи Садрединов Р.З. 6-й справа. Чехословакия, апрель 1945 года

В Самборе моя батарея сбивает два самолета, командир полка говорит:

– Составь список, кто отличился.

Я это сделал и узнал, что меня представили к ордену Боевого Красного Знамени. И когда ответ пришел, все мои солдаты и офицеры в батарее получили награды, а мне ничего нет. Я прихожу к начальнику штаба полка, интересуюсь, в чем же дело. Вызывает меня замполит полка и говорит:

– Товарищ капитан, ты удивлен, что у тебя награды нет?

– Да, а что такое?

– Ваш наградной лист командующим фронтом не одобрен.

– В чем же дело?

– А разве вы не знаете, что всех крымских татар выслали из Крыма?

– Как выслали?! За что?

– За то, что они были на стороне Гитлера.

Ноябрь, 1944 г. Ну хорошо, только я-то здесь при чем, моя батарея немецкие самолеты сбивает. Вот так я остался без награды за сбитые немецкие самолеты. И все же я спросил его:

– Слушай, в чем дело, вы же меня знаете!

– Ну что я могу, вот такой приказ, – отвечает замполит. – Товарищ капитан, я тебя знаю отлично, и отношения у меня с тобой отличные, дружеские. Но приказ есть приказ.

Мне так обидно стало. И только тогда я узнал, что татар выселили из Крыма. Мы прошли через г. Старый Самбор, затем через Карпатский перевал вошли в Польшу. При пересечении государственной границы никаких торжеств не было. Тогда и пограничных столбов никаких мы не видели. Но я запомнил, что мы проходили мимо труб, которые шли из Советского Союза в Польшу. Ведь по пакту о ненападении 1939 г. мы поставляли в Германию нефть.

Прошли Польшу, Венгрию, Чехословакию. В начале мая мы узнали о том, что Гитлер покончил жизнь самоубийством, но немецкие войска продолжали сражаться, и даже когда немцы капитулировали 6–7 мая, моя батарея находилась на Моравских островах, в Чехословакии. Тогда мы вели бои с оставшимися войсками немцев, которые не подчинились приказу о капитуляции. И мы вели бои вплоть до 24 мая, только тогда для нас наступила окончательная Победа.

После капитуляции немецких войск в Чехословакии нас перебросили в Австрию. И вот, когда наша часть была уже в Вене, я командиру полка говорю:

– Слушай, война закончилась, дай мне отпуск, я поеду на родину, выясню, а то говорят, что всех моих выслали.

– Хорошо.

Дает мне увольнение, литером я приезжаю в Симферополь. Смотрю, никого нет из наших, татар. Останавливаю прохожего на вокзале, я в форме, в орденах, медалях, с собой наградной пистолет «ТТ», и спрашиваю его:

– Слушай, а где мирное население?

Он ничего не отвечает, я настолько разозлился, что пошел в здание НКВД, куда меня за газету возили. Там сидит лейтенант, я на него накинулся:

– Что такое? Как? Почему?

Он начинает юлить, туда-сюда, я выхватываю пистолет, думаю, застрелю его, сволочь. Вдруг мне дали команду:

– Кругом! Выйти из кабинета!

Я на автомате выполняю, выхожу. Сзади ко мне подходит какой-то человек, до сих пор не знаю кто, но не русский, и тихо говорит:

– Товарищ капитан, не надо! Такие, как вы, офицеры – крымские татары, два с половиной месяца приходили, требовали объяснить, почему их семьи выслали. Их всех посадили в автобусы и под Белой Скалой около г. Карасу-Базара расстреляли.

Это были его слова, в конце он посоветовал потихонечку уйти. Я оттуда поехал сразу в Москву, пришел в Министерство обороны, представился. Там меня прекрасно приняли, спросили, где я остановился, а я только прибыл на поезде и сразу в МО. Мне дали талончик в офицерскую гостиницу на Арбате. Я попросил выяснить, где моя семья находится. Через три дня прихожу туда, мне говорят:

– Ваша семья находится в Узбекистане.

Я еду на Казанский вокзал, чтобы сесть на 500-веселый, как он тогда назывался, поезд в Среднюю Азию. Приезжаю на вокзал, что там творится, люди, шум, гам. И вот я там познакомился с одним Героем СССР, по имени Суфик, он сам из Узбекистана, и он мне предложил:

– Капитан, давай на крыше поедем.

Мы привязали друг друга к трубам, которые шли по вагонам. У меня с собой дополнительный паек, деньги, все выдали на дорогу в МО. Тогда локомотивы топились углем, мы немного выпили и заснули. Просыпаемся, смотрю на него, смеюсь, дым на нас всю ночь шел, Суфик весь черный, а он на меня смотрит, смеется. Через шесть суток прибыли в Ташкент. Там нас обмыли, одежду продезинфицировали. Я стал дальше своих искать и нашел семью в г. Беговате. Они находились в землянках, причем рядом были пленные немцы, им дали хорошие здания, а крымских татар в землянки поселили. Когда я приехал, и увидели, что я офицер, все крымские татары собрались, бедная моя семья вся чуть в обморок не упала. Я там долго не был, в Фергане нашел домик, у меня на книжке было 36 тысяч, я их снял, купил домик, перевез туда семью. И обратно поехал служить, т. к. я еще был военным, демобилизовался только в 1946 г.

Таким образом, в конце войны на счету моей батареи было 17 сбитых немецких самолетов. Я закончил войну капитаном, командиром 4-й батареи МЗА 1362-го Зенитного артиллерийского Проскуровского Краснознаменного ордена Богдана Хмельницкого полка 25-й зенитной артиллерийской Карпатской ордена Богдана Хмельницкого дивизии РГК. Приказом Верховного Главнокомандующего тов. Сталина мне было объявлено 7 благодарностей: за взятие городов Проскуров, Станислав, Дрогобыч, Михальовце, Моравска Острава, Цешин и за успешное преодоление Карпатских перевалов. Во время войны был награжден: двумя орденами Отечественной войны, орденом Красной Звезды, за освобождение Украины орденом Богдана Хмельницкого и самыми дорогими мне медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги».