На войне как на войне. «Я помню» - Артем Драбкин

– Где вы работаете?

– Я корректор газеты «Яш-Кувет».

– Нате сегодняшнюю газету, читайте.

Дает газету, я начинаю читать. Заголовок не смотрю, только текст, т. к. заголовок крупными буквами читает гл. редактор, а я отвечаю за текст. Все прочитал, говорю:

– Все правильно.

– Еще раз читайте.

Я аж вспотел, каждую буковку читаю, все нормально.

– Заголовок читайте.

Тогда я прочитал заголовок, а там вместо «Сталина» напечатано «Салин», т. е. буква «т» пропущена. Майор начинает кричать:

– Ах вы, исказили фамилию нашего вождя.

Я растерялся поначалу, потом вспомнил, говорю:

– Подождите, я отвечаю только за текст, заголовок – это дело главного редактора. Так что я считаю, что я не виновен.

Оказывается, тогда все утреннее издание газеты было изъято, и сделали нам, всей редакции, начет. Тогда газета стоила три копейки, а стипендия была маленькая, 35 рублей, я получал как корректор 400 рублей. Но после этой истории пришлось потуже пояс затянуть.

Что интересно, когда мы учились в институте, то мы хвалили Гитлера, ругали англичан, американцев, французов, у нас же был пакт о ненападении с немцами. А ведь 1 сентября 1939 г. Германия начала Вторую мировую войну.

Отношение к военным в то время было очень уважительное, они находились в большом авторитете, все стремились идти в военные, потому что была форма, кормежка, все хотели попасть в командиры. Я до войны посещал Симферопольский аэроклуб, мы изучали самолет Р-5 и несколько раз летали, крутились над городом. Я очень хотел быть летчиком. Но потом, после начала войны, отец отсоветовал мне в летчики идти:

– Сынок, не иди в летную часть, видишь, что там творится. Все самолеты сбивают, куда ты идешь?!

В общем, на третьем курсе началась война. 22 июня 1941 г. выступил Молотов о том, что без объявления войны немцы нарушили наши границы. Но всем запомнилось более позднее выступление Сталина, особенно слова, что: «враг будет разбит, победа будет за нами». Мы были очень воодушевлены, ведь до войны был такой интересный фильм «Если завтра война», в котором показано, как открываются люки, из-под земли выкатывают пулемет «максим», мы достойно встречаем врага, вперед кавалерия несется. Все были уверены, что мы быстро разобьем врага. В июле нас, студентов, 1921–1922 гг. рождения, забрали в Севастопольское зенитно-артиллерийское училище (СУЗА). Это было прекрасное училище, но как мы приехали, училище сразу же начали бомбить. Поэтому в Севастополе мы совмещали теорию и практику. Это происходило так: мы перед налетами подходили к зенитчикам и просились в помощь, чтобы научиться стрелять. В училище имелась прекрасная столовая, с отличным питанием, на 4 курсанта был выделен отдельный стол, накрытый белой скатертью, и нас обслуживали официантки. Что еще интересно, в Севастополе у нас еще шел урок этики, как надо держать ложку, вилку. Рассказывали, когда Ворошилов был в Турции, его пригласили танцевать, а он не умел, поэтому нас, курсантов, еще и танцевать учили. Учителями были кадровые военные, такая дисциплина была, что каждый раз, когда заходил командир, мы стояли по команде «смирно», и, пока он не уйдет, мы не имели права свой взгляд оторвать от него. Испытывали к командирам большое уважение. Нам выдали прекрасное обмундирование, хромовые сапоги, галифе.

В начале октября наше училище эвакуировали в Уфу, вместе со всей матчастью и орудиями. И нас в дороге несколько раз бомбили, налетали «мессеры». Немецкие самолеты тогда летали как будто у себя дома, не встречали сопротивления, кое-где били зенитчики, но было уже такое ощущение, будто мы сдались немцам. Только мы эвакуировались, как в ноябре Крым попал в окружение. Мы были направлены в Уфу, расквартировали нас в казармах, где ранее дислоцировалась какая-то воинская часть. Здесь, как и в Севастополе, мы изучали зенитные орудия среднего калибра, 76-мм. Также изучали ПУАЗО-3 (прибор, управляющий зенитно-артиллерийским огнем). Это такая большая планшетка, где надо найти скорость самолета, его высоту. Нужно было все правильно вычислить на опережение, чтобы пока самолет летит, твой снаряд должен ударить прямо по нему. Это целая высшая математика. Мы, бывшие студенты, учились неплохо, все-таки с 3-го курса, а в училище же было около 500 человек (из них крымских татар – 76 человек), многие прямо из деревни. Кроме специальных пред-метов у нас было автодело, каждому по окончании училища выдавали военные права на вождение автомашины. Также проходили противохимическую оборону, во время которой изучали противогазы, классификацию отравляющих веществ. А вот практических стрельб не было, учителя говорили, что «каждый снаряд 76-мм зенитного орудия стоит 2 пары хромовых сапог». В январе 1942 г. через 6 месяцев учебы нас выпустили. На экзаменах сдавали теорию стрельбы, изучение прибора ПУАЗО-3, таблицу заградогня. Не всем присвоили звание лейтенанта, а только более успевающим. Кубиков на петлицы не оказалось, поэтому мы сами их себе сделали из кусочков радиаторов и зубных щеток, ручкой прокалывали дырки и прикрепляли такие вот кубики.

Выпускники Севастопольского зенитно-артиллерийского училища. Слева направо: Фетнев Якуб, Садрединов Решат, Феттаев Иса, сидит Абдурахманов Зия. Все, кроме Садрединова Р.З., погибли на фронте. Кунцево, январь 1942 г.

Нас посадили в поезд на Москву, куда мы, новоиспеченные командиры, ехали 3–4 суток. У нас был старшина Назюта, он издевался над курсантами, полы мыть заставлял, мало этого, уборную чистить и постоянно на гауптвахту отправлял, его все ненавидели. И вот он находился в соседнем вагоне, ему тоже какое-то звание присвоили, и бывшие курсанты выпили, открыли вагон, и выбросили Назюту. На дорогу нам дали сухой паек, но на каждой станции, где мы останавливались, давали горячую пищу, все было тогда организованно. Наш эшелон шел безостановочно, везде для нас были открыты пути. Прибыли на станцию Кунцево, где формировалась 25-я зенитная артиллерийская дивизия РГК. Меня, а мне было всего-навсего 20 лет, направили командиром 4-й батареи 1362-го зенитного артиллерийского полка. А моему заместителю по политической части было 34 года. Только в батарею выдали не средние 76-мм орудия, а малокалиберные 37-мм зенитки, мы назывались батареей МЗА. С такими орудиями я прошел всю войну. Нас разместили в резерве командования под Тулой, где мы простояли до апреля 1943 г. В это время мне как раз присвоили звание ст. лейтенанта.

После Сталинградской битвы наши войска начали вытеснять противника, и нас из резерва направили в Курскую область, где дислоцировали под ст. Поныри. Наш полк находился там для того, чтобы прикрывать станцию и размещенные около нее войска. И вот два месяца мы только и делали, что слушали немецкие передачи по большому громкоговорителю. Они передавали, представьте себе, даже мою фамилию, кто там командир батареи, кто помполит, всё. Знали о нас очень многое. Часто «Катюшу» для нас играли. Боевых действий в этот период не было. Но перед Курской битвой произошел такой случай: по небу идут неизвестные самолеты, мы открыли огонь и сбили один самолет. Приходим туда, чтобы составить акт о подбитом самолете, как оттуда вылезает летчик и начинает орать: