Замануха для фраера - Евгений Сухов

– Нет там никаких комьев, – твердо произнесла Елена. – Наверное, те их вывезли.

– Те?

– Ну, те, которые и приготовили эти ящики.

– Лен, а ты не заметила там… такой дорожки, которая бывает, когда по земле что-нибудь волокут?

– Заметила. Вон туда ведет, – кивнула она в сторону заросшего кустами и камышом берега, недалеко от места, где они прятали лодку.

Игорь посмотрел туда, куда указала Лена. Ему показалось, что в глубине чащи сверкнуло на солнце стеклышко…

Он вытянул ее в лодку, помог раздеться. Потом они посидели, глядя на воду, а затем Лена сказала, что уже давно хотела сказать:

– Давай, поедем домой. Ведь получается, что кто-то эти ящики приготовил для себя, а мы просто их… украли.

– Взяли, – немного резко, чем следовало бы, ответил Игорь. – Мы взяли свое. А те, кто эти ящики откопал, откопали чужое. И это они украли у нас, а не мы у них. Запомни. Мы с тобой об этом уже говорили, и мне казалось, что этот вопрос закрыт.

– А вдруг это твои какие-нибудь родственники? – неожиданно спросила Лена. – Которые тоже знают это семейное предание. И тоже имеют права на это золото. Если то, о чем мы говорим, можно, конечно, назвать правами.

– Чушь, – отозвался Игорь. – У Ленчика, брата моей прабабки, была семья, но она сгинула во время войны. А у сестры ее не было детей. У моего деда не было ни братьев, ни сестер, так же, как и у моей матери. Нет, родственников у меня нет.

– И все равно, я хочу уехать. Мне неспокойно как-то. Они наверняка заметили пропажу и, возможно, наблюдают сейчас за нами.

Игорь непроизвольно повернулся в сторону берега, где в зарослях кустов и камышей сверкнуло на солнце недавно какое-то стеклышко. Но на сей раз ничего не увидел.

– Ерунда, – сказал он. – Они взяли золото и ушли. Теперь, наверное, пируют в каком-нибудь кабаке, отмечая это дело. Или, что, скорее всего, уже покинули этот город с массой тяжелых чемоданов. А мы…

– А у нас золота – на миллион евро, – перебила его Елена. – Ну, зачем нам больше, этого и так хватит на всю жизнь. И детям еще останется, – добавила она, пытаясь поймать его взгляд, что никак не удавалось. – И не пора ли нам тоже покинуть этот город от греха подальше?

– Может, ты и права, – задумчиво произнес Игорь. – И все же, давай, я сам все посмотрю, – стараясь не встретиться с ней взглядом, сказал он. – Так, для очистки совести.

– Ты что, не веришь мне? – спросил она, и обида плеснула ей в лицо горячей волной. Ей, наконец, удалось поймать его взгляд. Он был извиняющимся и упрямым одновременно.

– Ну что ты. Я тебе верю…

«Ну, что ж, пусть нырнет, – подумала она, глуша в себе недовольство Игорем. – Пусть сам убедится, что золота там больше нет. Да, пусть сам во всем убедится».

Игорь не стал надевать гидрокостюма. И вынырнул через три минуты.

– Ты была права, – сказал он, сняв маску. – Они вытащили оставшиеся ящики на берег волоком по дну, как в первый раз.

– Ну вот, – повеселела Елена. – Значит, уезжаем домой?

Игорь молчал.

– Ты что молчишь?

– Да так.

– Что, мы не едем домой?

– Едем, если…

– Что, если?

– Если там больше нет золота.

– Его нет! Ты же сам видел!

– Я видел только то, что там нет этих ящиков. Которые были выкопаны, и два из которых мы с тобой подняли.

– И что? – почти с нескрываемым раздражением спросила Елена.

– А то, что на дне, под слоем ила и глины, могут быть еще ящики с золотом, – ответил Игорь. – Десятки ящиков. Мы можем стать в пять, в десять раз богаче!

– Хорошо, тогда я уеду одна.

– Я не справлюсь тут в одиночку.

– С чем не справишься? – почти вскричала она. – С добыванием уворованного твоим предком золота со дна вонючего озера?! У тебя что, началась золотая лихорадка?

– Прекрати, – тихо сказал Игорь.

– Нет, это ты прекрати. Вместо того чтобы подобру-поздорову убраться из этого города с миллионом евро, ты хочешь подвергнуть риску нас обоих и в конечном счете потерять все! Поверь, так оно и будет.

Она замолчала и отвернулась. Внутри кипела буря, и она не хотела, чтобы Игорь понял это по ее глазам.

Он заговорил первый:

– Пойми, я не могу оставить все, как есть. Это будет не точка, а так, многоточие… Миллион евро в руках, конечно, лучше, чем журавль в небе. Но мне, – он пару секунд помолчал, – всегда больше нравился журавль в небе. Прости…

Она не повернулась к нему. Буркнула только: «делай, что хочешь», да так и просидела, уставившись невидящим взглядом в воду.

Игорь же тем временем собрал свой Excalibur, поставил триггер в центральную позицию и нажал на красную кнопку ON/OFF. Дисплей включился. Он посмотрел на него и убедился, что аккумуляторная батарея достаточно заряжена и аппарат настроен на «золото». Затем он нажал на ENTER и отбалансировал прибор на воду. Дискриминация на черные металлы и звук были в порядке. Он поднялся и завел рамку над водой. И даже Лена услышала, как громко запищало в его наушниках. Сначала медленно: бип… бип…

А потом быстро и еще громче: бип-бип-бип-бип…

– Есть золото! – воскликнул он в восхищении, что, похоже, совершенно не предназначалось для Елены. Он просто забылся, вернее, забыл, что она была рядом с ним, в одной лодке. И это было оскорбительно…

– Навалом! – снова вскричал он.

Лена обернулась и со злостью посмотрела на него.

– Вот видишь, ты прекрасно обходишься один, – выдавила она из себя. – И даже не замечаешь, что я еще здесь.

– Ленка, милая, ты не понимаешь! – Он буквально светился ребячьим восторгом. – Там, на дне, этого золота лежит немеряно!

– Я очень рада за тебя…

– За нас, черт побери, за нас!

– За тебя…

– Завтра мы начнем копать, – словно не слыша ее последней фразы, возбужденно проговорил Игорь, – а послезавтра… Ну, может, покопать придется несколько дней, – он обернулся к ней и стал тормошить ее за плечи. – Через несколько дней мы станем поднимать содержимое новых ящиков, одного за другим, пока не освободим от золота это озеро. И станем Рокфеллерами. Нет, Биллами Гейтсами!

Он просканировал дно и выключил металлоискатель.

– Сорок футов. Золото лежит на глубине в сорок футов. Это…Это значит, чуть глубже двенадцати метров. Ерунда, достанем! А, Ленка!? Завтра начнем копать, и, возможно…

– Завтра я уезжаю домой, – твердо произнесла Елена.

– Ну, перестань. Кончай кукситься!

– Завтра я уезжаю домой, – повторила она и посмотрела на Игоря так холодно, что по его коже побежали мурашки.

– Неделю. Я прошу у тебя всего неделю. Хорошо?

– Нет. Я уезжаю завтра.

Девушка была непреклонна.

Когда он греб к берегу, она молчала. И ни разу не взглянула на него. Вот ведь характер…

Игорь не хотел и думать, что это разрыв.

Когда они стали грести к берегу, Пермяк ломанулся прямо через кусты, благо место, откуда они отчалили, было совсем недалеко. Ветки хлестали его по лицу, паутина лезла прямо в рот, но он шел, отплевываясь и продираясь сквозь заросли, словно раненый медведь-шатун.

На месте он оказался раньше, чем они. Когда загнутый нос лодки коснулся берега, Пермяк уже сидел на корточках под раскидистым кустом и наблюдал, как парень молча вытащил лодку на берег, как девица отошла в кустики, и даже слышал ее струю, жестко бившую в опавшие листья.

Лица у обоих были мрачные.

«Поссорились», – решил для себя Пермяк, хотя и не понял, хорошо это для него или плохо. Так или иначе, их отношения не походили на чисто дружеские, что было весьма на руку.

Пока он решил понаблюдать.

Парень забросал лодку приготовленными ветками и стал укладывать рюкзак. Девица сидела, словно безучастная ко всему, и лишь изредка, когда этого не мог видеть парень, вскидывала на него глаза.

– Ну, кончай сердиться, Лен, – примирительным тоном произнес парень и положил ей руки на плечи. – Мир, а?

– А я с тобой и не ссорилась, – резко поднялась она, сбросив его ладони со своих плеч. – Ты сделал выбор, ты все решил, и ты сам во всем виноват.

– Во всем – это в чем? – спросил парень. Он был высок, плотен и на вид имел годов двадцать пять. Такой вполне мог оказать сопротивление, и Пермяк аккуратно и неслышно достал из внутреннего кармана клифта волыну, которую всегда носил с собой. Это был безотказный «тэтэшник», купленный им на одной малине в Краснодаре. Эх, славное было времечко, когда занесло его на эти юга!

– Ты все равно не поймешь!

Пермяк перевел взгляд на девицу. С характером, видать. С этой тоже не просто будет, наверное. Ничего, нагнать на них с самого начала жути – шелковые станут. Все исполнят, как по нотам. Да и куда парню деваться-то будет? Не в ментовку же бежать? Тогда про золотишко придется докладывать и все равно его отдавать. Но девчонку свою он уже не получит…

Пермяк усмехнулся, глядя на серьезное лицо парня. Тот был явно расстроен.

То ли еще будет, фраерок шалявый!

ГЛАВА 19

ИЮЛЬ 1949 ГОДА

Поздними вечерами на городских погостах благостно и спокойно. Посетителей крайне мало, а шум большого города здесь не слышен даже днем. Только высокие березы шепчутся в кронах о чем-то своем, чего большинству людей знать не положено и о чем они никогда не узнают. Они, но не он. Он знает, о чем шепчутся березы.