Замануха для фраера - Евгений Сухов

– Кто спер? – теперь Пермяк вылупился на парня, хотя, чтобы удивить его чем-то, надо было очень и очень постараться. – У тебя что, глюки начались? Марафету нанюхался?

– А я почем знаю, кто? – нахмурился парень.

– Ну, тогда и не базарь…

– Да я… – парень вскинулся и почти закричал: – Пермяк, отвечаю тебе: кто-то до нас побывал там, на дне, и взял два ящика с золотом.

– Не ори! – вор пристально посмотрел на парня и уже не так уверенно произнес: – Гонишь тут мне, – он недобро ухмыльнулся. – Устроил там себе где-нибудь схрон, да и перетащил туда два ящика. Чтобы потом их взять. Себе…

– Пермяк, не гоню я, бля буду. Век воли не видать.

Парень, кажется, даже обиделся. Похоже, не врет.

Тогда кто взял у них золото? Кто протянул лапу на его, Пермяка, добычу? А главное, кто про нее может знать?

Выследили?

Нет, он бы усек за собой любой хвост.

Тогда получается, кто-то еще знает про клад.

Но кто?

– Ладно, – Пермяк уже иначе посмотрел на парня. – Я сам разберусь, кто нас грабанул… Сколь их там осталось?

– Три, – ответил парень.

– Давай вытащим. А там видно будет…

Вытащили все три ящика без особых проблем. Содержимое свезли в надежное место, туда, где лежали золотые бруски из предыдущих четырех ящиков. Скоро за ними приедет человек и заберет. А взамен даст целую кучу денег. Меньше, конечно, чем стоит это золото, намного меньше, но – барыга есть барыга, чего бы он там не скупал: шмотки, камешки или рыжье. Порода у них такая, барыжная. Испокон веку. Народец, конечно, гнилой, но вору без них – тоже никак нельзя…

Если бы он был в Москве, то знал бы, в какую контору обратиться. А если бы сомневался, то спросил бы у знающих людей: какая берет золотой лом без вопросов, а где необходимо показать паспорт и прописку. Рыжье, так, кажется, у них называется золото.

А здесь? Сунешься с бруском в ювелирку или какой-нибудь ломбард, а там: будьте добры, предъявите паспорт с прописочкой, после чего возьмут, да и стуканут в органы. А загнать золото просто необходимо, хотя бы часть, ведь то, что они подняли со дна поистине золотого озера, им до Москвы не довезти. Силенок не хватит. Да и стремно как-то… А багажом послать – будешь потом писать заявления: «Пропал багаж с золотыми дореволюционными казначейскими брусками весом столько-то килограммов». Ха-ха!

Но вопрос решился на удивление просто. У первого же ювелирного магазина к нему подошел невзрачного вида мужичонка и тихо спросил:

– Золото не сдаете?

– Сдаю, – не сразу ответил Игорь.

– Тогда не советую обращаться в ювелирный. Там больше двухсот пятидесяти рублей вам не дадут. А я возьму за триста…

Цена была как раз той, на которую рассчитывал Игорь. Он посмотрел на мужичонку и кивнул.

– Давайте, отойдем, – сказал скупщик, и они зашли за угол дома. – Сколько у вас?

– А сколько вы можете взять?

– Да сколько угодно, хоть килограмм, – усмехнулся мужичонка.

– А больше? – осторожно спросил Игорь.

– А у вас больше? – поднял мужичонка редкие брови.

– Возможно.

– Так больше или возможно?

– Больше.

– Сколько?

– Я думаю, больше пяти килограммов. Может, шесть.

Скупщик отступил от Игоря на шаг и окинул его взглядом. Очевидно, фигура Игоря и весь его облик внушали доверие, и скупщик быстро произнес:

– Это у вас с собой?

– С собой, – ответил Игорь и для убедительности похлопал ладонью по кожаной барсетке. Мужичонка опустил на нее глаза, убедился, что она тяжелая, и так же быстро сказал:

– Подождите меня здесь. Пожалуйста. Никуда не уходите. Я буквально на пять минут.

Игорь молча кивнул, и мужичонка исчез. Вернулся он и правда через пять минут. Не один. С ним была женщина неопределенного возраста, которую можно было бы назвать красивой, если бы не жесткие складочки возле рта. Впрочем, еще сильнее портила впечатление синяя наколка на тыльной стороне ладони возле большого пальца. На ее плече висела внушительных размеров сумочка, а в руках был целлофановый пакет с каким-то плоским предметом.

– Давайте пройдем вон в тот детский садик, – произнес мужичонка как-то суетливо, и они пошли в сторону забора. – Он на ремонте, и там никого нет, – так же суетливо добавил он.

Через дыру в заборе они попали на территорию детского сада. Там и правда, никого не было. Дабы не светиться, как выразилась женщина с наколкой, они втиснулись в детский домик с ромашками на стенах и уселись на низкие скамейки возле крохотного столика.

– Давайте, что у вас, – низким грудным голосом произнесла женщина, и Игорь понял, что в паре мужичонка-женщина она главная.

Он расстегнул барсетку и выложил на столик золотой брус.

– О! – произнес восхищенно мужичонка и потрогал пальцем выдавленного двуглавого орла.

Женщина молча взяла брус в руки, повертела его перед глазами и аккуратно положила на столик.

– Откуда это у вас?

– Наследство. От дедушки, – почти не соврал Игорь. – Я тут крепко задолжал… Нечем платить кредит банку. Вот и решил продать…

Он встретился с испытующим взглядом женщины и выдержал его.

– Это золото, – произнесла женщина.

– Конечно, золото, – подтвердил Игорь.

– Сколько вы за него хотите?

Игорь удивленно посмотрел на нее, затем перевел взгляд на мужичонку:

– По триста рублей за грамм, как мне и предложил… вот… ваш товарищ. Сам предложил…

Женщина кивнула, полезла в пакет и достала прибор, смахивающий на электрическую плитку.

– Знаете, что это такое? – спросила она Игоря.

Тот кивнул:

– Электронные весы.

– Правильно. Сейчас мы взвесим ваш брус…

Она нажала кнопочку на боку корпуса электронных весов, положила брус на блестящий хромом круг, и на дисплее загорелась красным цифра двести.

– Двести, – констатировала она. – Ровно двести.

– Что двести? – спросил Игорь.

– Двести унций, – сказал мужичонка и добавил: – Ваше золото весит ровно двести унций.

– Хорошо, – сказал Игорь.

– Знаете сколько это – золотая унция?

– Да, – ответил Игорь. – Тройская золотая унция это тридцать один и одна десятая грамма. Если немного округлить.

Женщина вскинула на него взгляд:

– А давайте мы еще немного округлим? Пусть в нашем случае унция весит ровно тридцать граммов. Согласны?

Она снова посмотрела на него и добавила, уже мягче:

– К тому же так легче считать: тридцать граммов помножаем на двести, получается ровно шесть тысяч граммов. Шесть тысяч граммов помножаем на триста рублей и получаем ровно триста тысяч за килограмм или один миллион восемьсот тысяч рублей за шесть килограммов. Так?

– Так, – ответил Игорь.

– Значит, согласны?

– Согласен.

Мужичонка заерзал на лавочке, когда женщина достала из сумочки аккуратные пачки пятитысячных купюр.

– Одна, две…

Игорю просто не верилось: так просто? Ведь он сейчас получит в обмен на брусок почти два миллиона. И где? В неработающем детском садике, в домике со стенами в желтых ромашках.

Невероятно.

– …три…

Она складывала пачки в стопку. Когда в одной стопке стало две пачки, то есть миллион рублей, она начала вторую стопку.

– …четыре, – из последней пачки она отсчитала двести тысяч и положила их обратно в свою сумочку. – Все, получите. Пересчитывать будете?

Игорь взял неполную пачку, пересчитал: триста тысяч. Потом наугад взял одну из целых пачек, сорвал обертку и неторопливо посчитал. Все оказалось верно: пятьсот тысяч.

– Все правильно, – поднял он на женщину взгляд.

– Вот и хорошо, – сказала она, взяв со столика брус и кладя его в сумочку. – Если вдруг у вас снова появятся долги, и вы захотите продать еще что-либо из наследства вашего дедушки – обращайтесь.

– Да, обращайтесь, – поддакнул мужичонка, неловко выбираясь из домика. – Я у ювелирки каждый день с девяти до шести. Обед с часу до двух, как в магазине. Меня Юрием зовут.

Он протянул руку, и Игорь пожал ее. Потом сложил деньги в барсетку и тоже выбрался из домика.

Этих двоих уже не было видно.

Быстро ж они покинули место сделки.

Игорь постоял немного возле домика, а потом пошел, но совсем не в ту сторону, откуда они пришли в детский сад. Деньги у него в барсетке были большие, и даже очень большие, так что, мало ли что? А проявить осторожность с такими деньгами в кармане никогда не лишне.

К тому же бог бережет кого?

Правильно: береженого.

– Представляешь, в каком-то неработающем детском саду, скрючившись на низеньких детских скамеечках в фанерном домике для малышей, я отдаю брусок, а мне за него вручают миллион восемьсот тысяч рублей. И мы расходимся, весьма довольные друг другом. Ты представляешь? Простенько и со вкусом… Я оглянуться не успел, а их уже и след простыл.

– А деньги не фальшивые? – спросила Лена, беря в руку одну купюру из неполной пачки и разглядывая ее на свет.

– Нет. На что, как ты думаешь, я купил тебе эти цветы? – спросил Игорь, кивнув на огромный сборный букет, обошедшийся ему в полторы тысячи. – На эти самые их деньги за брус. А потом, этот Юрий вполне определенно дал мне понять, что если у меня еще случится необходимость в деньгах, то я могу снова обратиться к нему, и он обязательно поможет. Он каждый день пасется у той ювелирки, его найти – раз плюнуть. Многие его знают, да и такой, наверняка очень прибыльный бизнес, он вряд ли захочет потерять. На мне он знаешь, сколько наварил?