Вельяминовы. Начало пути. Книга 3 - Нелли Шульман

— Спасибо, — Мирьям прижала к щеке руку тетки. «Теперь бы еще сестру мою увидеть, и все в порядке будет.

— Увидишь, — твердо пообещала Марфа. «Привезем Беллу, и все будет хорошо». Мирьям посмотрела на нежную, белую шею, на тонкие, розовые губы, и вдруг спросила: «Тетя, а вам никогда страшно не бывает?».

— Бывает, конечно, — рассудительно ответила Марфа. «Думаешь, легко мне было тридцати трех лет, на сносях, с четырьмя детьми на руках вдовой остаться? Однако справилась, и ты тоже — справишься, замуж выйдешь, деток родишь, — все наладится». Она помолчала и осторожно спросила: «Не хочешь сказать-то — кто это был?».

Мирьям помотала головой.

Марфа вздохнула и подумала: «Не Николас, нет. Не смог бы так мальчик с ней поступить, Тео же рассказывала — он хороший, добрый юноша. Не изменился бы он так. Да и не видели «Желания» в Гоа той осенью. Значит, Майкл. Всех обманул. Ну, теперь и не сможем его найти — сгинул, наказал его Господь все-таки».

— Ну, — весело, вслух, сказала Марфа, — хоть на венчании вашем побываю, слышала, вы там стаканы бьете!

Мирьям только прерывисто, тихо вздохнула, и, потянувшись, раскрыв ставни шире, почувствовала на лице, влажный западный ветер. Заходящее солнце заливало долину ярким, режущим глаза светом, и девушка подумала: «Я дурного не делала, мне нечего стыдиться. А как только в Лондон вернемся — скажу Джону, что уезжаю с бабушкой и дедушкой в Амстердам. Даже если Иосиф от меня откажется, ну, когда обо всем узнает — все равно уеду. Нельзя так больше».

— Правильно, — тихо шепнула Марфа, и Мирьям, покраснев, обернулась: «Простите…Я случайно вслух».

— Ну, я же и говорю, — правильно, — повторила Марфа и, поправив на племяннице передник, поцеловала ее в мягкую, девичью щеку.

— Здесь хорошо, — одобрительно сказал Стивен, оглядывая большую комнату.

Клетка с попугаем красовалась посреди детской. Грегори спал, свернувшись в клубочек, положив голову на новый, толстый яркий ковер.

Марта заглянула в комнату и велела: «И вам тоже — скоро в постель. Тут хоть и недалеко, а все равно — устали, пока ехали».

Она унесла сына, а Стивен, поднимая бархатное покрывало, грустно сказал: «Он говорить не умеет, только кричит: «Куэрво!»

— А что это? — Пьетро, склонив голову, рассматривал белые, ухоженные перья и мощный, черный клюв. «Ну, куэрво».

— По-испански значит «ворон». Так звали, — Стивен задумался, — моего дедушку, брата бабушки Марты. Он был знаменитый моряк и погиб со своим кораблем, в Южной Америке. А еще он — отец моей сестры, Беллы.

Анита открыла рот и медленно его закрыла. «А ты где родился? — спросила она.

— В Японии, — Стивен пощелкал языком, и попугай повернулся к нему хвостом.

— Вот так всегда, — мальчик развел руками. «Он Дэниела любит, не меня. Но, когда Дэниел в море, я за ним ухаживаю».

— А мы — в Макао родились, это в Китае, — задумчиво проговорил Пьетро и широко зевнув, забрался на кровать. Анита легла рядом, Стивен подоткнул вокруг них одеяло, и сказал:

«Тоже спать хочу».

Мияко-сан тихо приоткрыла дверь и ахнула: «Их же раздеть надо!».

— Оставь, — улыбнулся Джованни, что стоял сзади. «Пойдем в постель, — он медленно провел губами по шее жены, — наконец-то, мы дома, и больше никуда отсюда не уедем. А я соскучился, а то, — он тихо рассмеялся, — все в гостях, да в гостях. Видела, какая тут кровать — места для всего хватит.

Мияко-сан почувствовала, что краснеет, и попыталась спрятать лицо в рукаве бархатного платья.

— Это тебе не кимоно, дорогая моя, — сказал Джованни, поворачивая ее к себе, расшнуровывая корсет. «Так просто не укроешься».

— Сэнсей, — выдохнула она, и, поднявшись на цыпочки, откинув голову, развязала ленты чепца. Он скинул его на пол, и, целуя покорные, алые губы, шепнул: «Завтра с утра Марико-сан с детьми побудет, а ты — со мной».

— А что я буду делать? — Мияко подняла глаза, — черные, как ночь.

— Многое, — пообещал Джованни, открывая дверь их опочивальни. «Ты меня знаешь — я, если уж за дело берусь, то это надолго».

Попугай открыл один глаз и огляделся, — вокруг было темно, с кровати слышалось спокойное дыхание. Он пробормотал: «Куэрво!», и, нахохлившись, опустив веки — тоже заснул.

— Вы удивительно хорошо держитесь в седле, миссис Марта, — одобрительно заметил Хосе.

Они медленно ехали по дороге, что вела на холм. В пронзительном, голубом небе кружила пара соколов, леса на горизонте были расцвечены алым и золотым.

— Я на лошади с трех лет, — рассмеялась женщина, потрепав по холке гнедого жеребца. Она была в темных бриджах, сапогах по колено, и камзоле испанской кожи, волосы — свернуты и убраны под черную, с высокой тульей, украшенную алмазной заколкой шляпу.

— Мой батюшка покойный был на Москве лучшим наездником, царя Ивана учил воинским искусствам. Ты тоже, — она окинула взглядом стройного, ладного юношу, — для ученого ловко с конями управляешься.

Хосе улыбнулся. «Я же с папой долго жил в Италии, там все отличные наездники, даже священники и монахи. Ну, а в Амстердаме мне придется лодку осваивать, хотя меня Дэниел еще в Японии учил под парусом ходить».

— У нас бот в Грейт-Ярмуте стоит, — Марфа остановила лошадь и полюбовалась Темзой, — как брат твой и сестра постарше станут, и Уильям на каникулах будет — возьмет их туда. Он со Стивеном прошлым летом в море выходил, детям такое нравится, — она зорко взглянула на Хосе и вдруг сказала:

— А ты не мальчик уже, двадцать четыре года. Жениться не думал? Ладно, раньше, когда вы путешествовали, а сейчас ты на одном месте осядешь. И бабушка с дедушкой твои, порадовались бы, да и отец.

— Мне же теперь на еврейской девушке жениться надо, миссис Марта, — вздохнул юноша, — а кто меня ждать будет?

— Кто любит, та и будет, — коротко ответила женщина. «Как раз я одну такую знаю, за столом с тобой рядом сидела, о чем вы там шептались?»

— Я ей рассказывал, как в Индии червя из ноги у мальчика вынимал, — сглотнув, ответил Хосе.

«Миссис Марта!».

— Вот пойди к ней вечером, — посоветовала женщина, трогая с места коня, — у тебя есть еще что-нибудь такое, про червей?

— Да, в Бантаме…, - начал Хосе и Марта, зорко блеснув зелеными глазами, спросила: «Скажи, а вы когда в Бантаме были, не слышал ты про такого миссионера — преподобного Майкла Кроу?

— Конечно, — ответил Хосе. «Он там молитвенный дом построил, голландцы туда ходят, и туземцы тоже. Он уехал оттуда, правда, давно уже, в Европу, говорили. Родственник это ваш?

— Родственник, — вздохнула Марта. «А к ней зайди, она про червей с удовольствием послушает. Ну и не только, — рассмеялась женщина, и, пришпорив коня, поскакала вниз.