Золото моих чувств. Примирение (СИ) - "Melara-sama"

- Люблю вас. – Прошептал я.

- И мы тебя любим. – Ответили они в один голос. Что еще нужно для счастья? Ничего.

И может быть, если бы не свадьба моего брата, я бы никогда не вернулся домой? Мне незачем было возвращаться, потому что свое счастье я нашел, и я мог бы объяснить это маме, но услышать она меня не сможет. Слишком уверена в своей правоте, слишком упряма. Но я могу показать ей просто со стороны, как мы любим. Пусть времени не так много, но, возможно, что увидев, она поймет больше.

Они раздели меня и отправили в душ, потом, пока Дрей принимал его после меня, Кай расстелил постель и уложил меня как маленького, скормил бутерброд.

- Все, ни о чем не думай и просто постарайся отдохнуть. – Целуя меня, прошептал он. Я улыбнулся и, свернувшись под одеялом, прикрыл глаза. Я слышал, как вышел из ванной Дрей, как Кай тихо говорит ему ложиться, а сам уходит в ванную, и как потом возвращается и устраивается рядом, обнимая меня и целуя в макушку.

Я лежал и не мог уснуть, все время думал о том, что повел себя неправильно, может, стоило просто обнять ее, а не выяснять отношения.

Промучился я, так и не уснув, около часа, аккуратно встал, чтобы не потревожить своих мальчиков, и спустился на кухню. Дом спал. Лестница была увита той самой гирляндой из белых цветов. Везде были вазы, пока без цветочных букетов, но уже с водой, дорогой мамин хрусталь. Я улыбнулся. Это был мой дом, покинутый, но не забытый. Я сел на стул в кухне. Круглый стол был накрыт скатертью, маминой любимой. Кофеварка, которой, я точно знаю, Джей так и не научился пользоваться. Я посмотрел в окно, оно выходило на задний двор, где завтра будет проходить церемония. Я рад за брата, я счастлив, что у него есть шанс сделать то, что не под силу мне. Но я хочу тоже принимать участие в жизни своей семьи.

Я так завидую, по-доброму, Каю и Дрею, Поль понимающий отец. И прожив с ними почти пять лет, я видел, что он любит их, так, как должны любить родители своих детей. Так, как мадемуазель Рошетт никогда не будет любить Калеба. Любовь Поля чистая и ничем не замутненная, он научил своих сыновей любить также. Они любят меня, и каждый день доказывают мне это, хотя почему доказывают, они просто любят.

Я провел по скатерти рукой, стряхнул невидимые крошки. Если б можно было также легко стряхнуть все обиды…

- Джон, малыш, так нельзя. – Раздался у меня за спиной родной и любимый голос.

- Прости, разбудил тебя.

Кай прошел и присел на край стола. Притянул меня к себе.

- Нет, я проснулся, когда Дрей завозился, он не может спать спокойно без тебя.

Я вздохнул и обнял его за талию. Он был без футболки, но в пижамных штанах.

– Малыш, она поймет тебя, ведь она, прежде всего, твоя мать.

- Не знаю, я уже ни в чем не уверен.

- Я думаю, просто нужно поговорить спокойно.

- Ты же слышал, я - «грязный педик».

Он погладил меня по голове.

- Ты же так не считаешь?

Я покачал головой в отрицании.

– Ну вот, а уж мы и подавно, а то, что она назвала так Дрея, и ты вышел из себя, это неправильно.

- Нужно было сдержаться, но я не смог, я, когда разговаривал с ней в последний раз, она тоже назвала его так, и я не выдержал и впервые в жизни возразил ей. Она была так удивлена. Кай, я люблю вас и никому не позволю оскорблять. Даже собственной матери.

- Мне сложно судить здесь, Джон, я не знаю свою мать. И как она отреагировала бы на то, что я гей и сплю с братом, тоже никогда не узнаю, но у меня есть отец, который меня понял, не потому, что у него не было выбора. А потому, что он меня любит.

Дверь с грохотом открылась, и мама вошла на кухню, смерив нас презрительным взглядом, она подошла к холодильнику. Я замер.

Хорошее мы собой представляем зрелище, оба полуголые, в обнимку, в темноте. Но потом я подумал о другом, почему я вдруг стал так думать? Родные стены, что ли, так действуют. И расслабился, немного приподнялся и накрыл губы Кая своими губами. Он опешил, но через мгновение ответил, прикрывая глаза, я наблюдал за мамой сквозь ресницы.

Она наливала молоко в стакан и, явно под впечатлением от увиденного, перелила его. Она смотрела на нас и не могла отвести взгляд.

Я знаю, как это выглядит со стороны. Видел не один раз фотографии, Кай просто бесподобен в такие моменты. Темные волосы чуть переливаются, длинные ресницы подрагивают на щеках, умелые губы и сережка пирсинга в соске поблескивает в полумраке. Он немного потянул меня на себя, и я встал со стула, прижался к нему всем телом. Тонкие пальцы прошлись по спине, пересчитывая позвонки.

Мама ахнула.

Кай мягко сжал мои половинки.

- Вы… что? В комнату идите… быстро! Ой… - она только что обнаружила, что пролила молоко.

Я оторвался от губ любимого и посмотрел на маму. Я знаю, какие у меня сейчас глаза. Пьяные. Кай поддерживал меня за талию, медленно переместил руки с ягодиц.

- Мама, ведь в этом нет ничего такого…

- Эм… - видимо, она действительно в шоке. – Я должна попросить вас…

- Мама, разреши тебя познакомить с моим мужем. – Я решил использовать именно этот оборот наших отношений. – Кай Браун. Кай, это моя мама, Эмбер Вилсон.

Кай мягко отстранил меня от себя и, подойдя к маме, протянул руку, она была в таком шоке, что машинально подала ее.

- Приятно познакомиться, миссис Вилсон. Я действительно рад быть здесь в такой знаменательный день для Вашего старшего сына. И рад, наконец, познакомиться с Вами, простите, что в таком виде, Джон покинул нашу кровать в поисках стакана воды, но так надолго ушел, что я думал, с ним что-то случилось, пошел искать. – Он галантно поцеловал мамину руку. Она смотрела на него и не могла произнести ни слова.

- Хм… отпустите меня.

Он мягко отпустил ее руку.

– Браун? Вы брат Дрея?

- Да, миссис Вилсон.

Она скривила губы:

- Вы хоть понимаете, что это уголовно наказуемо?

- Что Вы имеете в виду? – Кай отступил на шаг и обнял меня за плечи.

- Это инцест!

- Миссис Вилсон, не Вам судить других людей, не Вам говорить нам, как жить и кого любить, для этого у нас с моим братом есть отец. – Спокойно проговорил он.

Моя мать с ужасом смотрела на него.

- Ты хоть понимаешь, что это пошло? – пошла она по второму кругу. – И грязно!

- Миссис Вилсон, что такое пошло? По-моему, пошло и глупо, и грязно - отказывать своему сыну в рациональном разговоре.