Изабель - Гай Кей

Нед посмотрел на номер на дисплее и открыл крышку сотового.

— Привет, красавчик, — сказала Кейт Уэнджер. — Чем занят?

Нед заморгал. «Красавчик»?

— А кто это говорит, скажите, пожалуйста? — ответил он. — Николь? Мэри-Сью? Мари-Шанталь?

Она рассмеялась.

— В задницу Мари-Шанталь. Не буквально, конечно. У нее сегодня на подбородке выскочило два прыща. Больших. Как ты?

У Кейт сегодня другой голос. Старше, развязнее.

— Я прекрасно. Только что закончил бегать на стадионе к востоку от города. Вместе с несколькими военными. Это немного странно.

— Я знаю этот стадион. У муниципального бассейна? Эти ребята из военной школы. Я их тоже видела. Аппетитные.

— А с тобой сегодня что происходит?

— Ничего. Я в хорошем настроении, вот и все.

— Да, потому, что у твоей соседки по комнате прыщи.

— Может быть. А может, потому, что нам предстоит поход на природу. Если у тебя нет более важных дел, купи сыру и яблок и еще багет, и мы устроим наверху поздний пикник.

— Гм, Кейт. Я думал насчет…

— Мне нужно бежать, красавчик. Опаздываю на урок. Чао!

Она дала отбой.

Опять «красавчик»? Нед был сбит с толку. Если они дошли до этой стадии после двух чашек кофе, то он это как-то упустил. Ларри назвал бы его идиотом и велел пользоваться случаем: девчонка, которой он нравится, далеко от дома и любопытных глаз… вив ла Франс! Разве это не реальная жизнь, о которой он только что размышлял?

Загрузить песни, отправить фотки, посмотреть, как далеко Кейт Уэнджер позволит ему зайти?

Нед снова покачал головой. Беда в том, что он продолжал мысленно видеть скульптуру в монастыре с прислоненной к ней розой и сову, взлетающую сквозь отсутствующую крышу башни ночью. Может быть, действительно надо держаться за нормальную жизнь, но некоторые картинки могут сильно мешать этому.

Он вспотел, ему нужно принять душ. Он вернулся назад к пересечению дорог, потом свернул направо и пошел вверх по дороге. Остановился у булочной, купил булочку с шоколадом и съел ее на ходу. Это вкуснее энергетических плиток, намного. Он прошел по широкому изгибу дороги налево, потом по тропинке к их дому. Когда подошел к полю, посмотрел туда, но кабан не вернулся.

Маленькие, сделанные вручную указатели на развилках у дороги указывали на различные дома, стоящие на подъеме. Их дом уже виднелся наверху. Кто-то — должно быть, Мелани — приклеил симпатичные канадские флажки к синей стрелочке в сторону виллы Сан-Суси.

Впервые с некоторым опозданием Нед подумал о том, что значит это название. «Без тревог». Да, правильно. И «акуна матата» вам к тому же.

Он вышел из дома ближе к вечеру, раньше, чем вернулись остальные. Оставил записку на столе для отца, что встречается с Кейт. В любом случае у них есть его телефон. Ветер все еще дул, хоть и не так сильно, как утром. Но дул непрерывно и жестко и внушал тревогу.

Вера-чист сказала, что мистраль всегда дует три, шесть или девять дней, но Вера-кок возразила, что это всего лишь старые сказки, и они поспорили на этот счет, осыпая друг друга оскорблениями. Это было даже смешно.

Интересно, как прошла фотосъемка в аббатстве, подумал Нед. И ворочается ли уже Бернар как-его-там в своей могиле.

Получилось нечто вроде пешего похода: полчаса до кольцевой дороги, а потом на север к студии Сезанна. Он подумал, не сесть ли на автобус, но чувствовал себя слишком возбужденным и решил, что ходьба поможет. Прошел мимо бакалеи и снова мимо булочной, но не стал покупать багет, яблоки и сыр. Они не пойдут на пикник, так что нет смысла.

Он довольно легко нашел студию. Если верить указателю, она находилась на оживленной улице, почти никакого очарования и тишины вокруг. Наверное, все было совсем иначе во времена Сезанна, решил Нед. Наверное. Это место тогда находилось за окраиной Экса, в сельской местности.

Прислонившись к каменной стене, лицом к ветру, он наблюдал, как мимо несутся машины, и пытался представить себе дом с окнами на поля, оливы, может быть — виноградник. Он видел еще один указатель по пути сюда: Антремон находится на той же дороге, дальше к северу. Кейт так и сказала.

Он потратил несколько минут и посмотрел в «Гугле» это название. Почти так, как рассказывал им Оливер Ли. Свирепое племя кельтов или лигурийцев (кем бы они ни были) под названием «сальяны» построили наверху свою крепость. Римляне в 124 году до нашей эры притащили катапульты, разнесли ее на куски, убили множество сальянов, а остальных забрали в рабство.

Потом они построили город Акве Секстие, в конце концов превратившийся в Экс-ан-Прованс. И теперь здание собора стояло на месте их форума. Значит, римский город тоже исчез, подумал Нед. Остались кельтские руины, древнеримские руины, может, даже греческие руины где-то поблизости. И разрушенные средневековые аббатства, подобные тому, где его отец вел сегодня съемку: все они засыпаны землей, или стали туристической достопримечательностью, или просто стоят старые и забытые. Большинству людей наплевать. Вероятно, они даже не могут отличить их друг от друга. Что такое тысяча лет, в конце концов?

Нед, стоя у дороги, где иногда звучали автомобильные гудки и проносились мопеды, пытался решить, должно ли это иметь какое-то значение.

Если «Колдплей», или «Эминем», или «Бостон Ред Сокс», или «Войны Гильдий» играют большую роль в твоей жизни и ты совсем не думал о древних кельтах и о Бернаре Вертящемся-в-своей-могиле, так ли это плохо? Каждый живет в своем собственном времени, правда? Разве так не должно быть?

Да, правда. Если не считать таких типов, как тот парень в серой кожаной куртке, который, по-видимому, вырезал из камня ту женщину восемьсот лет назад и явился сюда, чтобы положить возле нее розу.

Нужно ли ему верить?

Да, мрачно подумал Нед: если к этой истории прибавить все остальное, приходится верить, даже если ты бы предпочел не верить. Как и в то, что он видел вместе со своей тетей.

Интересно, где сейчас тетя Ким? Он подумал, не позвонить ли ей, но вспомнил о матери и обо всей их истории — прошлое другого рода, — и не стал вынимать телефон из кармана. Мама должна звонить сегодня вечером. Он знал, какую тему не станет поднимать в разговоре с ней.

— Эй, ты по мне очень соскучился?

Он обернулся как раз в тот момент, когда Кейт остановилась перед ним, что позволило ей приподняться на цыпочки и расцеловать его в обе щеки.

Ну, такой у них обычай здесь, во Франции. Но все же.

— А, привет, — сказал он, глядя на нее. — У тебя, гм, помада.

— Теперь и у тебя тоже. — Она вытерла ему щеки.

— Раньше ты не красилась, — сказан он.