Наследие императора - Анастасия Новикова

— Что верно, то верно. Но пока я служу ей — я живу. И я хочу и дальше жить.

— Лея! — раздался окрик откуда-то издалека.

— Хм, быстро они сообразили, где тебя искать. Ну да ладно, мне они не помеха.

Старик заставил Лею прошагать в центр этого странного помещения, полоснул себя по руке, окропляя кровью каменный пол вокруг. Тут же от него во все стороны пронеслось яркое свечение — на полу была выгравирована пентаграмма императорского рода.

— Лея! — крик раздался совсем рядом, но доносился словно бы из-под толщи воды.

Девушка напрягла свое магическое зрение и увидела черный купол, что накрывал ее и старика, отделяя от избранных, бьющихся с другой стороны.

Она опустилась на колени и прикоснулась к пентаграмме. Интуитивно Лея вдруг поняла, что нужно дать ей своей крови — крови истинной наследницы, чтобы зал принял ее и подчинился ее воле.

— Ай, яй-яй! — раздался голос Марвика рядом — не шевелись.

Тело Леи замерло, не в силах пошевелить даже пальцем.

Но тут она почувствовала силу, которая рвалась ей навстречу, такую огромную, и такую родную. Это отец — подумала она. Пентаграмма замигала, почувствовав истинного владельца. Этой доли секунды хватило, чтобы Лея смогла расцарапать свою руку одним движением и капнуть несколько капель крови на камень.

— Слишком поздно — прошипел профессор, но пентаграмма сменила цвет с темно-бордового на золотистый — инициация начата, но твоих избранных нет рядом. Ты все равно умрешь.

— Но и тебя я заберу с собой — вдруг произнесла Лея выпрямившись во весь свой рост. Сила бурлила внутри нее, вокруг нее, металась всполохами и вихрями, пытаясь ужиться в ее теле, но просто не могла уместиться вся целиком.

А на Лею вдруг нашло ледяное спокойствие. Она различила среди общего шума тихий шепот: «Пусть они встанут на концах лучей звезды. Этого хватит. Прими их всех».

Мысленно она обратилась к Джастису и передала эти слова. Он услышал ее, и парни тут же рассредоточились и заняли свои места, хоть и находились за барьером. Император же продолжал пробивать брешь в темном барьере, удары постоянно сотрясали его, но тот продолжал стоять. «Пусть произнесет слова клятвы принятия тебя в род» — все тот же голос прошептал вновь. Лея снова мысленно потянулась к Джастису и передала ему эти слова. Павлос на мгновение остановился, посмотрел на свою дочь, что стояла в вихре силы и заговорил на древнем языке альвов. Слова лились, словно песня, заполняя собой зал, отражаясь от потолка и заставляя вибрировать барьер.

— Нет! Этого не может быть! — закричал профессор, но подойти к девушке он не мог — золотистые вихри отрезали ему путь.

— Принимаю тебя, Джастис Данлейт, мой северный оплот, проводник моей силы, в сердце своем, нарекаю тебя первым мужем — слова сами по себе лились из Леи. От нее отделился луч света и по пентаграмме протянулся к оракулу, проходя сквозь барьер. Вокруг Джастиса закружился золотисто-белый вихрь.

— Принимаю тебя, Кайст Кардайн, мой западный оплот, проводник моей силы, в сердце своем и нарекаю тебя вторым мужем.

Снова загорелся луч, направленный к вампиру, а его охватил ало-золотистый вихрь силы.

— Принимаю тебя, Тейт Торнхолд, мой восточный оплот, проводник моей силы, в сердце своем и нарекаю тебя третьим мужем.

Вокруг Тейта взметнулся черно-золотой вихрь.

— Принимаю тебя, Вандиль Валенсис, мой южный оплот, проводник моей силы, в сердце своем, и нарекаю тебя четвертым мужем.

Вихрь сине-золотого цвета охватил и водника.

Когда все четыре вихря взметнулись до самого потолка, то Лею охватил целый золотой торнадо, скрыв ее от глаз всех, кто находился в зале. Сила ревела и бесновалась несколько минут, но в один момент просто рассыпалась искрами вместе с барьером, что осколками таял на полу.

Лея была без сознания, а ее тело парило в воздухе в самом центре. Император первый шагнул к дочери, но вокруг нее было странное поле, не позволяющее даже дотронуться до нее.

В углу тяжело дыша сидел Алан Марвик и сверлил всех абсолютно черными глазами.

— Вы опоздали — его голос изменился и звучал так, словно целый хор произносил сейчас эти слова — она умрет!

Его страшный каркающий смех раздался под сводами каменного зала, а изо рта показалась струйка крови. Император шагнул в его сторону, взмахнул рукой и заключил старика в золотой непросвечивающий кокон, который с хлопком исчез.

— Я разберусь с ним — голос императора немного дрожал — а вы помогите моей дочери.

Мужья тут же подскочили к ней и тоже попытались забрать девушку, но не смогли даже коснуться ее.

— Это плохо — вдруг сказал оракул — если мы не завершим церемонию в ближайшие сутки, то она может погибнуть.

— Но как нам добраться до нее?

— Ты теперь наделен божественной искрой — произнес император — теперь тебе доступно все. Даже то, что было скрыто до сих пор. Я отойду, а ты сними свою повязку и примени свой дар.

— Но остальные мужья могут пострадать.

— Это вряд ли. Вы теперь все связаны на века. Вам придется рискнуть.

Павлос похлопал оракула по плечу и вышел из каменного зала.

— Мы готовы — кивнул вампир, когда оракул повернулся к ним.

Парни встали вокруг Леи, и оракул стянул свою повязку с глаз. Всех четверых тут же накрыло странной магией — они словно проживали все жизни в прошлом, настоящем и будущем одновременно, сотни и сотни лиц, голосов сливались в общую какофонию.

— Как ты это выдерживаешь — прошипел Кайст, хватаясь за голову.

— Я привык — пожал плечами Джастис — вам нужно расслабиться и немного отрешиться от всего происходящего.

Спустя несколько мгновений сила вдруг успокоилась, стала обтекать их, словно ласковое течение. Каждый из них видел прошлое своих товарищей, видел их чувства и мысли, а также будущее. Перед их глазами промелькнули картинки счастливой Леи, как по полянке бегают малыши — погодки с темными, светлыми и синими волосами, как мир вокруг наполнен светом, исходящим от их жены.

Они видели, как в данный момент, их жена находится в небесных чертогах, среди других богов, как раны на теле мира зарастают, и закрываются проходы для вечно голодной тьмы, отсекая ее в междумирье. Как она беснуется и пытается прорваться в ускользающий от нее мир.

Их сознание слилось в единое целое. И только сейчас они смогли прикоснуться