Наследие императора - Анастасия Новикова

И вот настал тот момент, когда музыка стихла, двери отворились, и голос распорядителя прогрохотал на весь зал.

— Наследная принцесса империи, дочь императора Павлоса Пангиота, Эллея Яфит-Пангиот со своими избранниками, оракулом северных земель Джастисом Данлейтом, наследником клана вампиров Кайстом Кардайном, наследником темных земель Тейтом Торнхолдом и наследником водного царства Вандилем Валенсисом!

Гробовая тишина воцарилась в зале. Даже стук сердца сейчас, казалось, оглушал, а стук каблучков туфелек Леи отражался от высоких сводов зала гремя, как пушечный выстрел. Девушка видела, как ауры всех присутствующих затрепетали, переливаясь разными цветами. Она даже прикрыла глаза — это мельтешение изрядно выматывало ее. Оракул и вампир, держащие ее под руку провели девушку через весь зал к постаменту, на котором стояли два стула, напоминающие трон — один больше размером, а другой чуть поменьше и поизящнее. Они остановились у самого подножия. Где-то в глубине зала послышался глухой стук — кто-то из барышень упал в обморок. Вандиль улыбнулся уголком губ, узнав в пострадавшей ту самую девицу, что поливала Лею грязью.

Стоило им только остановиться на месте, как распорядитель вновь ударил своим жезлом об пол и прогрохотал:

— Император Павлос Пангиот!

На самого императора внимания обратили постольку-поскольку, все продолжали молча взирать на Лею и ее компанию.

Павлос прошел к возвышению, чеканя каждый шаг, и не сводя взгляда с дочери. Она была почти полной копией своей матери, лишь цвет глаз достался ей от отца, да цвет волос получился от смешения цветов родителей. Сердце болезненно сжалось в груди императора. Кровь мгновенно отреагировала на присутствие ребенка его рода, признав в ней его наследницу. Ему хотелось сейчас же подбежать к ней, обнять и прижать к себе, но он не мог себе такого позволить. Не сейчас. Чуть позже, когда они останутся наедине, они смогут поговорить.

Император подошел к большому креслу и встал возле него, развернувшись к толпе.

— Приветствую всех, кто присутствует сегодня здесь. Вы первые, кто узнал сию счастливую новость. У меня есть наследница моего рода, моя родная дочь Эллея — он протянул руку Лее, приглашая занять место рядом с ним. Лея поднялась на ступеньки и подала слегка дрожащую руку отцу, а после они одновременно уселись на свои места. Избранные же Леи встали по двое с каждой стороны чуть позади ее кресла, показывая, что не только они заняты, но и принцесса тоже не свободна.

— Да начнется бал! — произнес император, и тут же музыканты начали играть какую-то мелодию.

Берг со своей компанией и драконы стояли у нижней ступеньки и зорко следили за всеми, охраняя венценосных особ.

Император не выпускал руку дочери из своей, словно боялся, что если отпустит ее, то потеряет навсегда.

Его большая и теплая ладонь накрывала тонкую ладошку Леи целиком. Девушка старалась не смотреть в сторону отца — при магическом зрении его аура светилась так, словно сверхновая звезда — глаза начинали слезиться и становилось немного больно.

Император же то и дело бросал взволнованные взгляды в ее сторону.

Когда прошло уже некоторое время, он вновь встал и поднял руку вверх, призывая всех к тишине.

— Сегодня еще одно значимое событие, которым я хотел бы поделиться со своими подданными — у моей дочери сегодня день рождения.

Зал взорвался аплодисментами и выкриками с поздравлениями.

Джастис взял Лею за руку и шепнул на ушко:

— Мы должны станцевать с тобой все по очереди, а после мы можем удалиться.

— Хорошо — кивнула она.

Оракул вывел ее в середину зала и заиграла медленная и нежная мелодия, а пара начала кружиться в танце. После пары кругов оракула сменил вампир, затем Тейт и Вандиль. Толпа охала, глядя на них, но никто не высказал свои подозрения вслух.

Когда мелодия затихла, раздались аплодисменты. Вандиль хотел уже провести Лею к ее трону, но тут из толпы вынырнул профессор Марвик.

— Прошу простить меня, но я хотел бы пригласить юную принцессу, если она не против.

— Хорошо — кивнула Лея и отпустила Вандиля.

Она подала руку старому профессору, и они влились в толпу уже танцующих пар.

— Знаете, студентка Яфит, я рад, что мне довелось провести у вас лекции. Мне очень нравится смотреть, как вы впитываете новые знания, словно сухая губка — воду — начал разговор Марвик.

— Спасибо, профессор — ответила Лея — мне тоже очень нравятся ваши лекции. Надеюсь и дальше продолжить у вас обучение.

— А вот с этим у нас с вами будет проблема — вдруг как-то хищно улыбнулся старичок, но Лея этого, увы, не видела.

— Почему же? — удивленно спросила она, даже немного сбившись с ритма.

— Потому, моя дорогая, что я не преподаю для мертвых.

Лея резко остановилась и попыталась отшатнуться от профессора, но неожиданно сухой старичок оказался на удивление сильным.

— Я долго ждал этого момента. Целых двадцать лет. Твоя мать оказалась хитрой и скрыла тебя от меня — продолжил Марвик — но сегодня все решится. Я заберу твою силу и открою врата в этот мир для своей повелительницы. Мне жаль, что такая судьба уготована тебе, Лея. Это всего лишь моя работа.

Девушка чувствовала, что ее тело подчиняется приказам старика и продолжает свободно вальсировать по залу, все дальше и дальше от постамента с тронами и от избранных. Они уже потеряли ее в толпе танцующих и сейчас рассекали зал в ее поисках.

— Мы на месте — проговорил Марвик, впихивая Лею в какую-то нишу. Девушка послушно шагнула внутрь и провалилась в вязкую темноту. Магическое зрение тут не работало, хотя ауру профессора она все еще могла видеть. Из красивой изумрудной она превратилась в серое и грязное нечто, изъеденное чернотой.

— Значит, это вы стояли за всем? — вдруг тихо произнесла Лея.

— Да. И когда твой отец встречался с твоей матерью, я был при дворе и несколько раз пытался отравить ее. Она быстро поняла, что нужно убегать, если хочет жить сама и дать жизнь тебе. И в клан темных я проник легко и просто. Даже эльфийский щенок попал под мои чары. Все было слишком просто. Даже от оракула сумел скрыться, хоть это и стоило львиной доли моих сил. Именно поэтому я стал выглядеть, как старик. Но это и помогло мне стать профессором Марвиком.

— И все ради чего? Чтобы утолить голод своей госпожи? Но ведь ее невозможно накормить