Уроки вожделения (СИ) - Казанова Элла

За внешне легкомысленным, как и у Сесиль, фасадом скрывался в меру серьезный умный человек, приятный и любезный собеседник, который умел развлечь, как интересным фактом, так и шуткой. Рядом с ним Ара чувствовала себя спокойно и свободно могла высказываться, не опасаясь, что его лицо внезапно застынет ледяной маской или полыхнет гневом, или, что он отпустит в ее адрес колкость, попытается дерзко перейти границы или унизит, каким-то образом. И уж едва ли он, когда-либо обрывал чью-то жизнь или бросал беременных любовниц: даже с Сесиль, с которой они были на короткой ноге, молодой человек держался подчеркнуто галантно. Иными словами, Ирвин был полной противоположностью одного знакомого Аре маркиза.

И девушка с удовольствием вбирала в себя атмосферу тепла и легкой непринужденности, которой ее окружили приятели, явно старавшиеся скрасить для нее этот день. И все же, все же, какая-то ее часть была сейчас не здесь, а рядом с тем, кого в Картвилле не было.

– О чем задумались? – шепнул вдруг подошедший сзади Ирвин, и Ара вернулась мыслями в лавку, куда их затащила Сесиль. Остальные вились в другом конце возле, какой-то вещицы, привлекшей внимание подруги, Ара же подошла взглянуть на ткани, и последние несколько минут ее пальцы перебирали нежный шелк, скользкий атлас, приятную шершавость тончайшего кружева, впитывая ощущения.

– Простите, не желал напугать. Просто у вас было такое лицо… трудно объяснить, но очень захотелось узнать, что именно родило такое выражение.

– Я думала о том, что даже этот прекрасный день скоро подойдет к концу.

– Зачем вам уезжать так рано? Мы все могли бы остановиться в «Короне» на эту ночь. Вы будете с Сесиль и мадам Хортан, – он кивком кивком указал на компаньонку, – приличия окажутся соблюдены.

– Нет, к сожалению, это невозможно, – покачала головой Ара, – у меня нет с собой вещей, к тому же за мной приедут ровно в шесть. – И она поскорее отошла к Сесиль, избегая дальнейших расспросов.

Этот разговор напомнил, что время действительно бежит: уже почти три часа, а она так и не поговорила с подругой о том, что ее действительно волновало. Напоминать Аре не пришлось: Сесиль все поняла по ее взгляду и, подобно капитану пиратского корабля, весело объявила остальным, что теперь они держат курс на кондитерскую «У мадам Луизы», потому, что лишь горячий шоколад вернет их изможденные покупками тела к жизни перед вечерним походом в театр, к которому дорогая Ара, увы, уже не сможет присоединиться.

Конечно, подруга не забыла, зачем пригласила ее в Картвилль, но накинуться с первых же минут встречи с расспросами в присутствии своих спутников или сразу бросить их и уединиться с ней не могла, это смотрелось бы подозрительно. Зато теперь их желание пообщаться только вдвоем, особенно с учетом скорого отъезда Ары, не вызовет подозрений. Расплатившись, они покинули лавку и направились в заведение, пристроившееся на углу центральной улицы и пользовавшееся популярностью у жителей и гостей города. Сюда захаживали и многие обитатели столицы, бывшие проездом в Картвилле. К слову, нести покупки Ирвину не пришлось: их отослали вместе с мальчишкой-посыльным в гостиницу.

На внешней витрине кофейни красовался макет города, сделанный полностью из сладостей: сахарные крыши, трубы из печенья, улицы, залитые разноцветной глазурью, и человечки из орехов и мастики. Внутри все располагало к уютным беседам и неторопливому потягиванию напитков, которых здесь насчитывалось аж полтора десятка видов. Сесиль, несмотря на протесты мужчин, решительно отсадила их, а заодно и свою компаньонку, за отдельный столик, а сама потянула Ару к тому, что был возле окна и, едва дождавшись, когда официантка в переднике примет заказ и отойдет, возбужденно велела:

– Выкладывай! Эти часы были настоящей пыткой: еще чуть-чуть, и я лопнула бы от любопытства, как воздушный шар!

И Ара выложила. Все, начиная с той минуты, когда приняла решение прийти к маркизу и заканчивая их сегодняшним расставанием напротив «Короны». Прервалась лишь раз, когда им принесли эклеры с горячим шоколадом, и умолчала только про тройное убийство.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Но и того, что поведала, подруге хватило с лихвой. По мере рассказа лицо Сесиль становилось все более серьезным и задумчивым. Это была явно не та легкая любовно-приключенческая авантюра, которую она рассчитывала услышать.

Наконец Ара замолчала, переводя дыхание, и только сейчас почувствовала, как ей нужно было кому-то выговориться. Но Сесиль не торопилась с комментариями, и в душе поселилась тревога.

– Что… скажешь? – спросила Ара.

– Я не совсем понимаю, что ты хочешь от меня услышать, – после паузы произнесла подруга. – Мое мнение? Совет? Но тебе никогда не требовались мои советы, не требуются и сейчас. Или я должна удержать тебя от, какого-то шага или, наоборот, подтолкнуть к нему? Ты знаешь, что осуждать тебя я не могу. Наоборот, восхищаюсь: не уверена, что сама на твоем месте сумела бы набраться смелости прийти к нему… Так скажи, что ты хочешь услышать, чем я могу помочь, и я всеми силами постараюсь это сделать!

Ара опустила лоб на ладони.

– Я и сама не знаю… – устало потерла лицо она, – я запуталась, Сесиль.

– Запуталась в своем отношении к лорду Кройду? – осторожно уточнила подруга.

Ара безмолвно кивнула.

Сесиль легонько сжала ее лежащие на столе руки.

– Давай попробуем разобраться с самого начала. Итак, мы говорим о человеке, чье имя твой отец не может даже слышать без опасности апоплексического удара…

– Да.

– Лорд Кройд снова сделал тебе предложение?

– Нет… – следующие слова пришлось буквально выталкивать. – Напротив, сразу предупредил, что брак его больше не интересует.

– Он объяснился тебе в любви? Сказал, что сожалеет о том, что тебе и твоей семье пришлось пережить?

– Нет, – прошептала Ара.

– И ты даже не догадываешься, что в тех ящиках, но, возможно, как раз из-за них или из мести маркизу тебя и пытались убить?

– Да.

– И единственное, что мы знаем наверняка: он хочет тебя, а ты… хочешь его?

– Да, – едва слышно ответила Ара. – Но дело не только в желании, Силь. Хотя меня тянет к нему так, словно я опутана тысячей незримых нитей! У меня, как будто впервые в жизни открылись глаза, и я теперь вижу больше, знаю больше, чувствую больше. Иногда этих чувств так много, что кажется, я не выдержу, рассыплюсь на миллиарды сверкающих искр. Единожды испытав подобное, ты никогда не согласишься на скучную подделку. И в то же время я полностью отдаю себе отчет в том, что на его совести есть очень дурные и низкие поступки и… даже преступления. А еще он меня пугает, до дрожи, до, каких-то глубинных инстинктов. Пугает и завораживает. Рядом с ним я боюсь и его, и себя. Боюсь, что просто не смогу сопротивляться, не захочу, потому, что, что-то внутри меня откликается на его тьму… – Ара взволнованно умолкла, и в наступившей тишине Сесиль подытожила:

– И главная наша проблема в том, что ты не знаешь, что чувствует он? Тоже увлечен, или это лишь притворство, чтоб получить твое тело и тем самым осуществить план мести до конца? Лишить тебя шанса обрести счастье с другим мужчиной, раз уж ты отказала ему? И быть может, в конечном итоге он вовсе не собирается помогать твоему отцу вернуть положение и состояние…

– Нет… – покачала головой Ара. – Я ему… верю. Верю, что Асгарт исполнит свою часть сделки: не станет меня принуждать и восстановит дела моей семьи.

– Откуда эта уверенность? Из-за договора? Договора на то и нужны, чтобы искать в них лазейки.

У Ары не было ответа на этот вопрос, и она лишь слегка пожала плечами. Есть вещи, которые чувствуешь сердцем, но при попытке облечь ощущения в слова выходит, что-то маловразумительное.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Сесиль подалась вперед и накрыла руки Ары своими, не сводя с нее такого же серьезного, как и на протяжении всей беседы, взгляда. От легкомысленной кокетки, щебетавшей днем, не осталось и следа: Сесиль была далеко не глупа, иначе они вряд ли стали бы подругами.

– Ты знаешь, дорогая, что я желаю тебе только добра, но скажи, до конца вашего договора осталось ведь всего несколько дней?