Одинокий тролль. Дорога ярости. Путь Эскалибура - Дэвид Вебер

Словом, мы раздобыли кое-какие данные, которых оказалось достаточно, чтобы представить себе, с кем и чем мы имеем дело. Тогда мы еще не знали, что никакие переговоры с кангами невозможны, но уже поняли, что добиться понимания будет непросто. К тому же стало ясно, что с техникой мы управляемся лучше и ученые наши работают быстрее. Наши враги не знали, насколько далеко мы продвинулись в физике и прикладных науках; мы не знали, насколько они продвинулись в биологии.

К тому моменту, когда мы уничтожили их второй флот, многомерные генераторы у нас были лучше, чем у них, и мы принялись снаряжать собственную экспедицию. Она застала врасплох ближайшую планету кангов, но тогда, по технологическим причинам, мы могли вести бой только в нормальном пространстве, при скоростях ниже световых, и нескольким звездолетам кангов удалось скрыться, захватив вдобавок группу пленников. Мы владели завоеванной планетой всего двадцать лет, а затем канги вернулись со специально разработанным биологическим оружием.

Леонова замолчала, и на миг лицо ее превратилось в безжизненную маску. Она сидела, будто каменная, но затем встряхнулась и продолжала безжизненным голосом:

– Мы назвали эту планету Мидгард. По многим причинам ее нельзя было считать приятным местом. Там слишком сухо и холодно, но люди могут там существовать. Нам не хватало жизненного пространства, и, кроме того, это была единственная известная нам база кангов. Мы полагали, что они захотят отнять у нас эту планету. Нам нужен был объект неподалеку от Солнца, который отвлекал бы кангов от нападения на Терру. Поэтому было решено колонизировать Мидгард, и, когда канги вернулись, там было почти два миллиона гражданских лиц и огромное число военных. Мы разнесли их флот на кусочки, но они все-таки успели высыпать свой дьявольский порошок на планету и… – Леонова взглянула Эстону прямо в глаза, – … убили более девяноста девяти процентов населения.

Она снова замолчала, и Эстон сглотнул, поняв по ее тону, что она рассказывает не только о своей родной планете, но и о своих родителях. Он вздрогнул и отвел глаза. Его трубка погасла, и он принялся разжигать ее, чтобы не прерывать молчания Леоновой.

– Это было для нас ужасным ударом, – вновь заговорила она спустя минуту, – но зато нам стало ясно, перед каким выбором мы стоим. Наши потери на этот раз были меньше, чем во время нападения кангов на Терру, но произвели на людей гораздо более сильное впечатление. Отчасти из-за того, что было уничтожено население целой планеты, отчасти из-за того, как они это сделали. Мы поняли, что их цель – поголовное истребление людей. Лишь тогда мы осознали по-настоящему, с каким врагом нам предстоит бороться. Болтовня о возможных переговорах прекратилась – те, кто считал, что мы находимся в состоянии тотальной войны, оказались правы.

Я не буду докучать вам подробным пересказом четырехвековой истории этой войны. В области физических исследований кангам так и не удалось нас догнать, а нам не удалось достичь их уровня в науках о жизни. В химии они тоже идут немного впереди нас, но мы значительно обогнали их в создании вооружения, кибернетике, технологии сверхсветового перемещения – во всех областях, необходимых для создания техники, рассчитанной на ведение военных действий в космосе. Кроме того, мы оказались лучшими стратегами. Их маниакальная осторожность здорово им вредит, а мы гораздо больше полагаемся на интуицию. Они в состоянии уничтожить любую планету, к которой им удастся подойти достаточно близко, но теперь и мы на это способны. В результате наших успехов кангам пришлось перейти к обороне. Чтобы нападать на наши планеты, они вынуждены были обходить наш флот стороной, и с каждым новым поколением мы заставляли их отступать все дальше и дальше. Сейчас они заперты в трех планетных системах, и нам удается их там удерживать.

Она снова замолчала. Эстон склонил голову набок.

– Извините, – сказал он, – но я не совсем понимаю… Если вы настолько лучше воюете, то как им удается до сих пор держаться?

– Они вовсе не глупы, стер Эстон, – сурово ответила Леонова. – Хотя ненавидят инопланетян и ослеплены фанатизмом. Довольно скоро после начала войны они решили, что наши преимущества проистекают из какого-то фундаментального различия в функционировании нашего мозга и их. Предположение это, наверно, раздражало кантов, но было несомненно, что мы воюем лучше, а они постепенно проигрывают. Не всегда, но очень часто. Они проиграли большинство крупнейших сражений и потому решили как-то исправить ситуацию.

– Но что же они могли сделать?

– Использовать свои преимущества. Раз у нас имелась какая-то отсутствующая у них врожденная способность, они решили приобрести ее и использовать в своих целях. Поэтому они создали киборгов.

– Киборгов?

– Машины, управляемые встроенным живым мозгом.

– Но если речь идет о врожденной способности…

– Я не сказала, что в них встраивают мозги кангов, стер Эстон! – резко ответила Леонова. – У них были пленные люди, а канги – прекрасные биоинженеры. Они разработали способ программировать мозг, делать его хозяина покорным их воле, после чего принялись оперировать пленных.

Эстон уставился на Леонову. По мере того как смысл ее слов доходил до него, ему становилось все противнее и противнее.

– Именно так, стер Эстон, – холодно подтвердила Леонова. – Они решили, выражаясь по-вашему, заставить вора ловить вора. Раз люди способны думать и воевать лучше, чем канги, значит, им нужно обзавестись собственными людьми. Их киборги так и не сравнились с настоящими живыми людьми, и канги никогда не осмеливались полностью на них полагаться. Стратегические решения по-прежнему принимают канги. Они же проводят сложные, ответственные исследования, но вот тактические решения и ведение реального боя – совсем другое дело. Киборги относятся к категории расходных материалов, а послушание встроено в их сознание методами биоинженерии – они не способны возражать, когда ими решают пожертвовать. Но то, что они должны делать, киборги делают очень хорошо. Сейчас канги попросту «разводят» их… – Казалось, Леоновой вот-вот станет дурно, но ее голос звучал по-прежнему ровно. – Они клонируют человеческий мозг, чтобы создавать существа, которые воюют на их стороне против людей.

– Боже мой, – прошептал Эстон, сжимая в руке остывшую трубку.

– Бог здесь совершенно ни при чем, – негромко ответила она, – и самое страшное то, что киборги ненавидят нас даже сильнее, чем канги. Мы убиваем их, но в каком-то смысле мы родственники, и это ужасает и потрясает и их и нас. Они – послушные рабы кангов, и даже если бы мы захотели, то не смогли бы об этом забыть. И они это понимают. Не мы создали их, не мы их поработили, но они прекрасно понимают, какими чудовищами кажутся нам, и отвечают ненавистью на нашу ненависть.