Одинокий тролль. Дорога ярости. Путь Эскалибура - Дэвид Вебер

– Я знаю, что не существует. Пока. – ответила она не менее решительно, по-прежнему протягивая ему руку. – И я не русская. Во всяком случае в том смысле, который вы в это вкладываете.

Он упрямо покачал головой, а потом покраснел, заметив ее протянутую руку. Почти машинально он хотел пожать ее, но вместо того, чтобы вложить свою ладонь в его, Леонова схватила его за предплечье и стиснула. Эстон был сильным человеком, однако ему потребовалось сделать над собой усилие, чтобы не поморщиться. «Она даже сильнее, чем я предполагал», – подумал он, стискивая ее предплечье и отвечая тем самым на странное приветствие.

– Послушайте, – сказала Леонова, когда церемония рукопожатий закончилась, – я понимаю, что эго странный вопрос, но какой сейчас год?

– Год? – Он нахмурился. – Вы научились говорить на нашем языке и при этом не знаете, какой сейчас год?

Она молча ждала ответа, и Эстон пожал плечами.

– Ну хорошо, – сказал он, – считайте, что я купился. Две тысячи седьмой. А к чему это все?

– Две тысячи седьмой, – задумчиво повторила она, откинувшись назад и подтягивая одеяло к подбородку. – Значит, Присси была права. – Она кивнула собственным мыслям. – Тогда понятно, зачем вам водоплавающий военный флот…

– Извините, – решительным тоном произнес Эстон, – но не могли бы вы, вместо того чтобы говорить сами с собой, объяснить мне, что именно, черт побери, произошло?

Ему казалось, что он прекрасно владеет собой, но по выражению ее лица он понял, что ошибался.

– Простите меня, – виновато произнесла Леонова. – Я постараюсь все объяснить. Но сначала, пожалуйста, расскажите мне, как я сюда попала.

Она обвела жестом тесную каюту.

– Вы свалились с чертова неба в каких-нибудь сотне ярдов от моей яхты! – выпалил Эстон. – А я вас выудил из воды.

Неожиданно выражение его лица смягчилось.

– Жаль, что я уже ничем не мог помочь вашему другу.

– Я так и думала, – печально вздохнула она. – Бедный Анвар. Он залетел так далеко, и вот…

Наступило молчание, которое Эстону не хотелось прерывать, но любопытство одержало верх над деликатностью.

– А откуда вы к нам «залетели»? – спросил он. – Откуда вы взялись? Только, пожалуйста, не рассказывайте мне больше басен о «Терранском флоте»!

– Это не «басни», – сказала она. – Хотя я не с самой Терры. Я с Мидгарда.

Она догадалась по выражению его лица, что он по-прежнему ничего не понимает и злится, и любезно добавила:

– Это Сигма Дракона IV.

– Прекрасно! – фыркнул Эстон. – Параллельная эволюция! Эта сказочка еще забавнее, чем Терранский флот! А на Сигме Дракона у всех такая же внешность, как у вас, или вам сделали пластическую операцию, прежде чем к нам забросить?

– Пластическую опе… А! биоскульптуру! – Она усмехнулась. – Нет, мы все такие же, более или менее… Правда, некоторые из нас – мужчины, – с наигранной наивностью прибавила Леонова.

– Послушайте! – начал было Эстон сердито, но она подняла руку успокаивающим жестом, словно раскаиваясь в своем легкомыслии.

– Извините меня, не могла удержаться. – Она снова улыбнулась, но это была уже совсем другая улыбка. Леонова чуть подалась вперед:

– Я понимаю, что это может показаться вам странным, но мы – такие же люди, как и вы.

– Еще бы! Проделайте во мне дырку насквозь, и за ночь она заживет, как у вас!

– Я говорю, что мы – люди, и так оно и есть, – сказала Леонова, и Эстон невольно прищурился: внезапно в ее голосе зазвучал холодный металл. Она покачала головой, как будто была очень недовольна собой, и плотно сжала губы. Но спустя мгновение вздохнула и попросила: – Пожалуйста, выслушайте меня. А я постараюсь все объяснить. Идет?

Эстон кивнул., чтобы не брякнуть чего-нибудь лишнего.

– Спасибо. Прежде всего я действительно с Мидгарда, но Мидгард был колонизирован землянами.

Он открыл было рот, чтобы возразить против такой нелепости, а потом снова закрыл его. И каких бы усилий это ему ни стоило, продолжал молча слушать.

– Мидгард, – продолжала она стараясь обдумывать каждое слово и выражаться как можно точнее, – будет заселен землянами в 2184 году.

Она спокойно посмотрела ему в глаза.

– Произошло это примерно триста лет тому назад… для меня.

Ее глаза гипнотизировали его. То, что она говорила, было совершенно немыслимо, но столь же немыслимо было и все то, что он увидел той ночью, когда вытащил Леонову из ее сферы. Немыслимым было и ее выздоровление, и то, как она спала и ела последние четыре дня. Вдобавок ее глаза не были ни глазами сумасшедшей, ни глазами лгуньи, медленно соображал Эстон. В ее спокойствии был привкус отчаяния, которое она, похоже, нечасто испытывала.

– Вы хотите сказать, что вы прилетели из будущего? – осторожно спросил он.

– Да, – просто ответила она.

– Но ведь…

Он снова покачал головой, в еще большем недоумении, чем прежде. И в то же время ему казалось, что достаточно сделать совсем небольшое усилие, что-то сообразить – и все объяснится. Он глубоко вдохнул и заговорил о несущественной детали, будто хотел немного отдохнуть:

– А почему же тогда вы говорите на английском языке двадцать первого века?

– Я на нем не говорю, – ответила она и чуть-чуть усмехнулась, заметив выражение его лица. – Я имею в виду, в обычных обстоятельствах. Разумеется, всеобщая грамотность, книгопечатание и аудиозапись в значительной степени заморозили развитие языка после двадцатого века, но, честно говоря, мне не очень легко приспосабливаться к вашему диалекту. Мое хобби – история техники, и это помогает… Но еще больше помогают исторические голодрамы. – Она негромко рассмеялась. – Создатели их, конечно, не всегда метикулезны, но все-таки стремятся придерживаться правды.

– Что значит «метикулезны»? –тупо спросил Эстон.

– Простите – это значит… гм… «совершенно соответствующие историческим реалиям». Мне придется следить за тем, какие выражения я употребляю. – Она обезоруживающе улыбнулась. – Но я не устояла перед искушением подразнить вас этой шуточкой – «отведите меня к вашему вождю». Некоторые развлекательные постановки о вашей эпохе просто въедаются в мозги.

Он чувствовал, как его подозрения тают, и уже готов был поверить ей. Леонова, конечно, говорила по-английски, но чем больше он ее слушал, тем яснее становилось, что говорит она не на том английском, который был привычен ему. Когда она расслаблялась, различия делались особенно заметны.

– Ладно, – сказал он. – Но зачем вы сюда явились? Что, черт побери, происходит? Ведь вы же у нас ядерное сражение устроили, милая!