Неудачница (СИ) - Медведева Анастасия "Стейша"

Да, если рассматривать события с его точки зрения — все нелогично. А вот у меня вчера Конец Света в голове произошёл! Кто ж мог подумать, что Бондарёв может испытывать ко мне желание?!.

В смысле… это нормально — испытывать ко мне желание… И день назад я была почти уверена, что сумела вывести шефа на определённые реакции во время приёма у Хейфеца… пусть и случайно…

Но кто, ответь мне провидение, мог подумать, что Бондарёв решит продемонстрировать мне все свои таланты?!

А таланты у него и впрямь… были.

— Твоё молчание говорит о том, что ты со мной согласна, — продолжая сверлить меня взглядом, говорит шеф.

Ну, предположим, что не очень, но его позиция мне ясна. Я действительно могла спровоцировать его своей дурацкой выходкой. Кстати! Надо бы найти тот комплект одежды — он наверняка валяется где-то на полу…

Начинаю шарить взглядом по углам.

— Одежду свою ищешь? — Бондарёв стоит, глядя на меня очень странно.

— Да… мне понравились эти вещи, — осторожно киваю ему, а потом вспоминаю, после чего наша вчерашняя стычка переросла в катастрофу, — Простите. Я помню, что они ваши. Просто хотела найти, чтобы они на полу не валялись.

— Они не валяются, — убрав руки в карманы дорогих брюк, говорит Бондарёв, — Я ещё вчера убрал их в пакеты с одеждой. И сегодня хочу, чтобы ты забрала все покупки к себе наверх.

— Но… — поднимаю на него ничего не понимающий взгляд.

— Они твои, — отрезает Глеб, — И я всё ещё надеюсь, что мы сможем прийти к компромиссу и изменить контракт так, чтобы было удобно нам обоим.

Мои глаза и вовсе по пять рублей. Он всё ещё хочет изменить контракт?! После всего, что мы вчера друг другу наговорили? После всего, что вчера… произошло?!

— Глеб Са…

— Глеб, — шеф смотрит мне в глаза, и взгляд его не пророчит мне ничего хорошего, — Я хочу, чтобы ты привыкала звать меня по имени.

— Но, если мы не сможем прийти к… компромиссу? — аккуратно уточняю у него.

— Мы придём к нему в любом случае, — вновь отрезает Глеб, продолжая делать во мне дыру своим взглядом, — Сегодня после собрания мы вернёмся домой и обсудим все пункты, требующие изменения. Вместе. И принимать решение мы будем тоже… Вместе.

Некоторое время мы оба молчим: я — переваривая услышанное, он — ожидая моей реакции.

— Я… — протянула, отводя взгляд в сторону.

— Смотри мне в глаза, когда говоришь, — неожиданно приказывает Глеб; я мгновенно напрягаюсь, но он спокойно и уверенно поясняет: — Как моя девушка, ты должна будешь часто смотреть на меня. Отвод взгляда во время обращения говорит о смущении и неуверенности. Подобного поведения не выдержит ни одна легенда.

— Я хотела поблагодарить вас, — произношу твёрдо, глядя ему в глаза, — поблагодарить тебя… — исправляюсь под взглядом Глеба, — И попросить прощение за своё вчерашнее поведение. Обещаю — этого больше не повторится.

Что-то промелькнуло в глазах Бондарёва — но я так и не успела зафиксировать, что именно: он уже шёл в прихожую, собираясь выезжать на работу. Я последовала его примеру, воспринимая, как должное, то, что он проигнорировал мои извинения. Да я теперь любую реакцию ему простить готова — за то, что он не стал наказывать меня за те мои слова, за тот мой дурацкий и глупый поступок, за ту мою нелепую пощёчину… Я была благодарна ему за то, что он не стал поднимать тему нашего неожиданного… хм… интима, — потому что сама до сих пор не знала, как к этому относиться. И нужно ли игнорировать тот факт, что Глеб, как выяснилось, весьма опасен для меня?

Теперь я знаю, на что он способен, а он знает, как я на это реагирую. И я имею ввиду не пощёчину…

А вообще — странно. Я была уверена, что после его тихих просьб выйти и после его первых слов об оценке своего поступка, он будет придерживаться позиции «виноватого». Однако, Глеб умеет удивлять своим… постоянством.

Никакой вины и никакого сожаления. Лишь очередные требования ко мне и уверенность в том, что я подчинюсь и сделаю так, как он хочет. Интересно, что было бы, не вырвись из меня вопрос о реакции его бывших?.. Не хочется в этом признаваться, но, выходит, я сама провоцирую подобное отношение к себе. Вот что мне стоило удержать язык за зубами и тихо мирно выслушать его извинения?!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Даже не неудачница.

Просто мааааленький ершистый тупень.

Вот, кто я.

И это мы ещё не обсуждали грядущий пятничный вечер…

Когда мы спускались вниз и выходили на улицу, я думала, что худшее уже позади. Когда мы сели в машину, я понимаю, что ошибалась.

Атмосфера в салоне мгновенно становится напряженной: сидеть так близко с Бондарёвым, смотреть на его руку на руле и при этом знать, что эта рука может вытворять с моим телом… Почему эта машина двухместная?.. И почему сегодня мы едем именно на ней?.. Мне что, обратно в багажнике ехать, чтоб не думать о том, какой шеф в постели?!

Опускаю голову, утыкаюсь носом в телефон. Строчу Лине:

«Слушай, а шефу пить нельзя, потому что ему сразу голову сносит, и он бросается на всех подряд?..»

Знаю, в лоб. Но моя низкая самооценка не позволяет даже надеяться на то, что я могла заинтересовать его, как девушка. В то время, как он, будь проклят тот рецепт для мяса с винным маринадом, похоже, начал восприниматься мной, как мужчина. И это очень, и очень, и ещё трижды «очень» — плохо. Потому как существовать мне с ним под одной крышей ещё, как минимум, девять недель. Не говоря о том, что в ближайшем будущем мне предстоит изображать его девушку…

Телефон завибрировал, приглашая посмотреть ответ. Опускаю голову и замираю.

«Думаю, пора тебе узнать, чтоб никогда не совершала этой ошибки: когда Глеб пьёт, в нём просыпаются охотничьи инстинкты. Так что на всех подряд он бросаться не будет. А вот на ту, что по какой-то причине его заинтересовала — очень даже»

Ту, которая его заинтересовала.

Ту, которая…

Новая вибрация.

«Но тебе лучше держаться от него подальше. Сама понимаешь — планов не него не построишь, а вот втюхаться можно очень просто, учитывая, что вы постоянно вместе. Поэтому я очень рада, что ты нашла своего… как его там? Беса? Короче, жду рассказа о вчерашнем свидании! Всё, я за рулём, и у меня зелёный»

— Лина? — негромко спрашивает Бондарёв, и я испуганно киваю.

— Спрашивает, надела ли я что-нибудь из обновок? — лепечу, быстро выходя из сообщений и убирая телефон в сумку; затем перехожу на деловой лад, — Кстати, сегодня собрание, и я хотела бы уточнить…

— Ты на нём присутствовать не будешь, — спокойно отрезает шеф.

А у меня случается лёгкий ступор.

— Но все личные помощники… — начинаю.

— При всём моем уважении, Мила, ты ещё не настолько идеальна, — всё в той же спокойной манере, каждым своим словом, уничтожает меня Бондарёв; у меня внутри все сжимается от непонятных ощущений — как «не настолько идеальна»? Не настолько идеальна, чтобы присутствовать рядом с ним на таком важном собрании?.. Я же две недели собирала все отчеты, выявляла динамику в росте цен на акции его новой компании, устраивала ему встречи с бизнес партнёрами… не настолько идеальна?! А Глеб тем временем продолжал: — Вместе со мной пойдёт моя команда — это Макс и Лина. Мы представим свои новые проекты и отчитаемся перед отцом. Тебе там пока делать нечего.

Сижу, словно оплёванная.

Это мне только что вежливо сказали: «Ты меня опозоришь. Поэтому останешься в приёмной»

Не знаю почему, но мне стало дико неприятно от этой оценки своих качеств — несмотря на то, что я не могла сказать, что прям мечтаю быть Лучшей Личной Помощницей Года. Да я вообще не рвалась в эту профессию и на эту должность — он должен знать это лучше всех! — но… отчего же так обидно?..

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Что с лицом? — не глядя на меня, спрашивает Бондарёв.

Демонстративно достаю зеркальце, смотрю на себя в отражении, затем перевожу взгляд на него:

— Всё в порядке, — отвечаю ровно.

— Вот и отлично, — такой же ровный ответ, и до здания компании мы доезжаем молча.