Измена. Его вторая семья - Тая Шелест

class="p1">Хватит с меня этого общежития. Возвращаться сюда больше не охота. Вот бы убедить сестру переехать. Нечего ей тут делать среди маргиналов и тараканов.

Страшное место.

Про Ната невольно забываю, оставляя его позади. Тяну Валю за собой через дорогу в сторону ближайшего кафе с неплохой выпечкой.

— Да что стряслось то? — недоумевает та, — это свекра твоего увели?

Киваю, чувствуя, как подрагивают руки. Кажется, меня накрывает афтершоком. Мы заходим в кафе. Здесь пахнет ванилью и шоколадом.

Падаю за ближайший стол и роняю лицо в ладони, глубоко дыша.

Мне нужно прийти в себя. Сейчас посижу немножко, соберусь с мыслями, и буду жить дальше.

Я жива, ребёнок в порядке. С нами все хорошо. Больше нам никто не угрожает.

Разве только Вика… но Нат обещал с ней разобраться.

Он обещал… поверю?

Валя осторожно касается плеча и принимается легонько его поглаживать. Я не плачу, просто дышу медленно и глубоко, чтобы успокоиться. А то сердце все не как не желает биться тише.

Колотится, как после стометровки.

— Он хотел меня отравить, — поднимаю голову и откидываюсь на спинку стула, — свекор.

— За что? — ахает сестра.

— Потому что может, — шепчу, зябко ежась, — и потому, что мстил родным за то, что посмели выйти из-под влияния, отжали бизнес. О том, что первоначально виноват во всем сам, он не задумался.

Валя тяжело сглатывает и трет глаза.

— Это ненормально! Тебе нужно порвать все связи с этой семьей. Они не принесли тебе ничего, кроме горя, Маш.

Киваю. Да, это будет лучшим решением.

— Следовало сделать это сразу же, — продолжает она с легкой укоризной, — как увидела Ната с той мерзкой бабой.

— У них ничего не было, — вздыхаю и тянусь к буклету меню.

Есть не охота. Но Валя наверняка голодная, как волк. Протягиваю буклет ей.

— Закажи себе чего-нибудь.

Та не обращает на него внимания. Смотрит на меня испытующе.

— Откуда ты знаешь, что у них ничего не было?

Пожимаю плечами.

— Ездила к Вике в клинику, ну и подслушала ее телефонный разговор с Натом. Так что все выглядит так, что мой муж и правда хотел помочь своей семье, хотел разрулить все проблемы в одно лицо, покрывал отца, оберегал мать. Но вышло, как вышло.

Вздохнув, Валя переводит взгляд за окно, на беззаботный зеленый пейзаж и ухоженные клумбы.

— Не знаю, Маш. Не верю я в его святость. Слишком тут намешано всего, а Игнат в твоих словах выглядит настоящим ангелом. Всем хотел угодить, кроме тебя, да?

— Ну почему? Я просто не знала, и не узнала бы, не вытащи ты меня тогда в тот парк аттракционов, — смотрю прямо перед собой в пространство, — а меньше знаешь, крепче спишь.

Перед глазами стоит картина счастливой семьи и дети, так похожие на моего мужа. Сердце отзывается глухой болью.

— Но я рада, что узнала, — продолжаю убеждать в этом саму себя, — рада, что сняла розовые очки. И теперь я сама по себе.

Валя гладит меня по подрагивающей руке.

— Все кончилось, да?

Киваю.

— Почти. Нужно только убедиться, что Викуся меня больше не потревожит. Да и Валентин Андреевич может удачно отбрехаться от обвинений. Все-таки состоятельный человек, а деньги в нашем мире решают все.

— Давай уедем, — предлагает она вдруг с энтузиазмом, — бросим все хотя бы на пару недель и рванем в родне на юг, а? Тетя Люба, помнишь? У них квартира в Адлере пустует, как они за границу переехали. Все приглашала, да мы отмахивались.

Поворачиваю голову, смотрю на нее удивленно. И правда, совсем забыла про тетю Любу. Вылетело из головы.

— А как твои учеба с работой?

— Не убегут, — улыбается сестра беспечно, — а мы с тобой заслужили отдых, как считаешь? Нужно отвлечься от этого всего. Ну сколько можно вариться в негативе?

Не могу не согласиться. Отличное решение. Слишком давно хотелось сбежать подальше, чтобы не сойти с ума от ужаса, что творился вокруг.

Возможно, сбеги я раньше, со мной не случилось бы многих проблем.

Хотя, что ни делается, все к лучшему.

Захоти я уехать раньше, то наверняка не узнала бы многого. Того, что свекор — преступник, а Нат жертва своей доброты, и того, что с Викой у него ничего не было.

Но да что теперь? Что толку мне от этих знаний? Нату я все равно больше не нужна.

Уехать и забыть.

— Давай, — соглашаюсь, натягивая на лицо ответную улыбку, — давно пора.

Сестра веселеет. Заказывает нам кофе с пирожками, и ближайшие полчаса мы проводим за планированием поездки.

Почему бы и не завтра? Ведь мы ни к чему не привязаны. Работает Валя неофициально, а учится на заочном, так что проблем нет вообще никаких.

А у меня тем более. У меня работа всегда с собой, нужно только взять ноутбук.

При одной только мысли о том, что на пару недель я смогу сбежать от переживаний, на душе становится невероятно легко.

Подумаешь, мужу я больше не нужна. Переживу, лишь бы нервы были в порядке, и малыш здоров.

— Ты только мужу не говори, куда поедешь, — предупреждает Валя, — а то отдыха никакого не будет.

Нервно улыбаюсь.

— Ты видишь его поблизости? Вот и я нет. Не переживай, Игнат от меня уже отказался. Я свободна.

Она смотрит недоверчиво.

— Так может, пора подавать на развод?

41

— Да, наверное… — соглашаюсь задумчиво, — только не сейчас. Может после того, как приедем с отдыха. У Ната сейчас не самый простой период в жизни.

Валя закатывает глаза.

— А когда он у него был простой? Врать столько лет — не самая легкая задача, да? Тут нужен большой актерский талант.

— Давай не будем, — отодвигаю от себя пустую чашку, — если уж договорились ехать на отдых, то начнем прямо сейчас.

— Договорились, — сестра поднимается из-за стола, — больше никаких разговоров о неприятном.

Мы возвращаемся в общежитие. Меня коробит от одного только вида грязной лестницы и облупленных стен. Но ничего не поделать.

Завтра уедем. Я поставлю себе задачу уговорить Валю больше никогда сюда не возвращаться.

Снимем квартиру удаленно. Ну, или хотя бы договоримся, чтобы приехать сюда только за вещами, а затем отправиться на новое жилье.

Приподнятое настроение снова вянет от вида алых разводов разлитого чая на полу и скатерти. Причем на столе рядом с высохшими каплями лежит пара едва живых тараканов. В комнате стоит неприятный горьковато-химический запах.

К горлу подкатывает тошнота.

Иду к окну, чтобы распахнуть форточку. Что, неужели мне придется здесь ночевать? От одной мысли начинает трясти.

— Валь, — смотрю на сестру, брезгливо смахивающую