Падший ангел - Миган Маккини

В то же время странная вещь произошла с семейством Бекер. Сэр Бекер, отец Джонни и Клейтона, всегда был известен как мот, и вскоре в деревне прошел слух, что он — кандидат в долговую тюрьму. Но, к общему удивлению, долги сэра Бекера оказались за плаченными как раз вовремя, а сам он, вместо того чтобы вернуться к прежней жизни, продал имение неизвестному покупателю, поместил Клейтона и Джонни в интернат с весьма строгими правилами и неожидан но уехал из Ноддинг Нолл. Лиза очень обрадовалась отъезду Бекеров, но она почувствовала, что за всем этим, очевидно, стоял маркиз. Пожалуй, он получил слишком большую власть. Вскоре пришел черед платить за эти удачи, и миссис Лофтс вызвала Лизу в замок Пауэрскорт. Во второй раз домоправительница приняла Лизу даже еще более неприязненно, чем в первый, хотя понять причину такой ненависти было трудно. Спросить об этом у самой миссис Лофтс не было никакой возможности, а потому Лизе оставалось только гадать в чем же тут дело.

Поначалу Лиза нашла новую работу вполне терпимой. Она была в восторге, когда домоправительница сообщила ей, что, по существующим в замке правилам, хозяин не должен видеть никого из прислуги, если он сам не вызывал этого человека. Как и предполагала Лиза, в замке было множество особых помещений и коридоров, входов и выходов, предназначенных только для слуг. От других слуг она узнала, что Айван не настолько злой хозяин, чтобы увольнять каждого, кто оказался на господской половине без причины и имел несчастье попасться на глаза маркизу. Но у миссис Лофтс был иной нрав. Она с явным удовольствием предупредила Лизу, чтобы ноги ее не было за пределами помещений для прислуги и что, если она нарушит этот запрет и попадется маркизу, тот немедленно вышвырнет ее с работы.

Интересно, что не прошло и недели, как Лиза попалась на глаза маркизу. В тот день миссис Лофтс поручила ей собрать и почистить стеклянные колпаки от газовых светильников в гостиной. Хотя это и не входило в обязанности Лизы, но она не стала спорить или жаловаться Айвану, чтобы не сердить домоправительницу. Сняв стеклянный колпак со светильника, Лиза вдруг заметила, что Трамор наблюдает за ней из дверей оранжереи. Растерявшись, девушка принялась искать выход для слуг, но никак не могла найти нужную дверь.

— Куда вы направляетесь? — услышала она за спиной голос маркиза.

— Я должна оставить вас, — ответила она не оборачиваясь.

— Подождите. Расскажите мне об обязанностях, которые возложила на вас миссис Лофтс.

— Айван, пожалуйста, не говорите миссис Лофтс, что вы видели меня здесь. Иначе она меня…

— Знаю, знаю. Она ведь сущая ведьма, не так ли? — Айван присел на диван.

— Да ведь… — Лиза боялась показаться неблагодарной и не знала, что ответить.

Он рассмеялся, увидев ее растерянность.

— Я думаю то же, что и вы. Почему бы нам с вами ее не уволить?

— Нам с вами?

— Конечно. Я не хотел бы выгонять людей по собственному произволу. Будет куда лучше, если мы оба признаем ее негодной.

— Не могу так утверждать с чистой совестью, — возразила Лиза. — Может быть, ей надо заботиться о большой семье. А может быть, у нее больная мать.

— Она старая дева. А в ее возрасте вряд ли у человека могут быть в живых родители. Кроме того, она ни разу в жизни никому не послала письма. Как же она может отправлять кому-то деньги?

— Значит, я ошиблась, — тихо проговорила Лиза. Ее поразила мысль, что жизнь этой женщины зависит от каприза ее хозяина. Правда, Лиза не питала никаких чувств к миссис Лофтс. Напротив, Лизу возмущало, что домоправительница каждое утро колотила одну из посудомоек. В то утро, когда бедная девушка в слезах убежала с кухни, Лиза, не выдержав, потребовала объяснить, за какие такие провинности домоправительница может так бить служанку. Это было ошибкой Лизы: миссис Лофтс просто ушла, ничего не ответив. И только позднее от дворецкого Лиза узнала, что получила задание полировать серебряную по суду. Она вынуждена была заниматься этим все утро, так что руки ее покрылись мозолями.

И все же Лиза хотела подыскать миссис Лофтс какое-то оправдание. Может быть, сейчас она переживает трудное время. Нельзя же сразу увольнять человека, который проработал у тебя долгие годы.

От этих размышлений Лизу отвлек голос Айвана:

— Знаете, она обожала моего отца. Она буквально была влюблена в него.

— В таком случае, зачем вам так беспощадно вы гонять ее на улицу?

— А вы бы не хотели этого? — спросил маркиз с притворным удивлением. — Неужели у такой холодной женщины может быть такое доброе сердце?

— Ведь она долго служила вашей семье, — заметила Лиза. — Так зачем же торопиться?

— Она ненавидит меня, — пояснил он. — Так с какой же стати терпеть такую злобную служащую?

— Что вы? Она, по-моему, помнит о своем долге.

— Я по глазам вижу, что она чувствует. Притом она слишком долго служила моему отцу.

Лиза посмотрела ему в глаза. Она не знала, как сказать ему то, что она хотела, и с трудом подбирала слова:

— Айван… вам надо забыть об отце… он для вас как яд.

Она ждала вспышки ярости, но маркиз только помрачнел и недоверчиво посмотрел на нее, после чего быстро переменил тему:

— Давайте-ка я погляжу на вас в этой дурацкой рабочей одежде.

Лизе не хотелось выполнять эту прихоть Айвана, но не стоило, и вызывать его недовольство. Оглядев ее, он изрек:

— Замечательно, просто замечательно.

Лиза терпеть не могла это черное платье из твида, потому что выглядела в нем слишком бледной. Единственное, что смягчало суровость этого наряда, были снежно-белые воротник и манжеты, а также белый чепчик с лентами.

— Лиза, — проговорил Айван, — присядьте рядом и расскажите мне о своих обязанностях.

Девушка почувствовала себя неловко.

— Простите, я не могу, миссис Лофтс это не понравится, — произнесла она.

— А разве мы — два шаловливых ребенка, которые прячутся от няни? К черту эту бабу. Садитесь. — Он схватил ее за руку и силой усадил на диван. — Что это значит? — удивился он, разглядывая мозоли на Лизиной ладони. Словно желая извиниться перед ней, он поцеловал ее ладонь.

— Нет, нет, Айван, не надо, — тихо возразила Лиза, когда он попытался повторить поцелуй. Даже прикосновение его губ к ее руке теперь волновало ее. Он сердито нахмурился, но на этот раз маркиз злился не на Лизу.

— Откуда у вас эти мозоли? — переспросил Айван. — Вы заработали их у меня в замке или в своем хозяйстве?

— Я… я полировала серебряную посуду моей мамы, — ответила Лиза, довольная тем, что хотя бы отчасти ее слова были правдой.

— Судя по состоянию ваших рук, ваша матушка, должно быть, оставила вам целую гору серебра, — заметил Айван.