Путешествия Элиаса Лённрота. Путевые заметки, дневники, письма 1828-1842 гг. - Элиас Лённрот

до места быстрей, если бы сменил гребцов, но я не мог ли­шить своих проводников столь желанного для них зара­ботка. Всегда отрадно видеть, когда здесь люди стараются что-то сделать и заработать честным трудом, тогда как в Финляндии, напротив, зачастую приходится умолять и упрашивать, обещать двойную плату за перевоз, прежде чем уговоришь кого-либо грести те же две мили. Но до Вуоккиниеми нам так и не удалось дойти тем же ходом — возле маленькой деревушки Пирттилахти мы встретили лодку, в которой везли инвентарь для мельницы в Кёупяскоски. Я попросился к ним в лодку и отпустил своих гребцов. Был уже вечер, а до Вуоккиниеми оставалось еще с полмили, и мы решили переночевать в одном из до­мов в Пирттилахти. У хозяйки дома была манера ругаться через каждые три слова. По характеру она была добро­душной, но, видимо, ругань стала у нее привычкой. Порою она крестилась и вслед за этим тут же ругалась, иногда ругалась даже крестясь. Вечером она крестилась по край­ней мере четверть, а может, и целых полчаса. Вероятно, замаливала какие-то грехи. Рассказывали, что хозяин до­ма отменный певец, но петь мне он отказался.

На следующий день рано утром с людьми, едущими на мельницу, я добрался до села Вуоккиниеми. Я пошел в дом Лауринена, потому что встреченная мною на берегу Кёунясъярви в плачущей толпе провожающих молодая хо­зяйка этого дома просила меня во что бы то ни стало остановиться только у них. Тотчас же сюда пригласили двух женщин, чтобы они спели мне свадебные песни. У меня было ранее записано немало вариантов этих песен, но далеко не таких полных, как эти. Пять имеющихся у меня более полных свадебных песен называются:

1. Песня-зачин (Alkuvirsi); 2. Песня зятя (Vävyn virsi); 3. Величальная, или песня-приглашение (Kutsuvirsi); 4. Провожальная (Lähtövirsi) и 5. Песня прибытия (Tulovirsi).

В качестве примера я здесь приведу отрывки из этих песен. Песня-зачин звучит следующим образом[67]:

Вот летит орел с востока

над землей под небесами,

крыльями касаясь неба,

море бороздя когтями:

озирается, кружится,

в воздухе парит, летает,

на мужской садится замок,

по стрехе колотит клювом.

Замок был с железной крышей —

он не смог туда проникнуть.

Вот летит орел с востока

над землей под небесами,

крыльями касаясь неба,

море бороздя когтями:

озирается, кружится,

в воздухе парит, летает,

сел орел на женский замок,

по стрехе колотит клювом.

Женский замок с медной крышей —

он не смог туда проникнуть.

Вот летит орел с востока

над землей под небесами,

крыльями касаясь неба,

море бороздя когтями:

озирается, кружится,

в воздухе парит, летает,

на девичий замок сел он,

по стрехе колотит клювом,

в замок с крышей полотняной —

он сумел туда проникнуть.

На окошко опустился,

светлоперый сел на стену,

на угол слетел стоперый.

Лучшую нашел из стаи,

присмотрел с косой погуще

среди тех, кто носит косы,

среди тех, кто носит перстни,

у кого и пух нежнее,

у кого помягче перья,

вот кого орел хватает,

забирает длинный коготь,

кто лицом был покрасивей,

кто и станом был прекрасней.

«Осенью уже сказал я,

говорил весною этой,

строя тайную избушку,

косяки окошек тайных,

где бы мог девицу прятать,

длиннокосую лелеять.

Нелегко девицу прятать,

укрывать с косою длинной».

«Как же ты узнал, счастливчик,

яблочко ты золотое,

о рожденье этой девы,

повзрослении девицы?»

«Так вот я узнал, счастливчик,

яблочко я золотое:

сажа густо поднималась,

черный дым валил из дома,

дома славного девицы.

Так рожденная весною

вдруг заблеяла овечка:

«Время дать мне веток свежих».

Это песня-зачин. Под орлом подразумевается либо сват, либо жених, высматривающий себе длинноперую пташку (невесту) и хватающий ее. Последние строки про­износит сват или жених.

В песне зятя сначала изображается приход жениха и его провожатых. Приход их сопровождается таким гро­хотом, будто надвигается ураган или падает высокая по­ленница дров:

Что за шум на горке слышен,

что за гром в конце проулка?

Думал: ветер расшумелся,

повалил костер поленьев,

может, камни покатились.

То не ветер расшумелся,

не костер поленьев рухнул

и не камни покатились.

Женихи к нам подъезжают,

приближаются толпою,

сотни две подходят к дому.

Затем следует ряд наставлений присутствующим: что­бы они позаботились о черном скакуне зятя, достоинства которого описываются очень подробно и которого сравни­вают, в частности, с летящим вороном и танцующим ягнен­ком. Жеребца следует вести за шелковую уздечку, дать вываляться на золотом покрывале, а потом отвести на молочный родник. Когда же он в лучшем стойле будет при­вязан к дубовому столбу, то его надо накрыть медоносны­ми травами и накормить пропаренным ячменем и овсом. Если так заботливо предлагают ухаживать за лошадью, то ясно, что и зятя [жениха] не забывают. Обычно его изо­бражают таким большим и высоким, что он едва прохо­дит в двери. Тут свекровь начинает осматривать его по­ближе и говорит:

Дайте, женщины-голубки,

огонька мне из бересты,

света-пламени из воска,

из лучины из смолистой.

Пламя бересты трескуче,

дым смолистый очень черен,

вычернит глаза у зятя.

Дайте, женщины-голубки,

дайте огонька свечного,

света-пламени из воска,

чтоб глаза увидеть зятя:

иль темны они, иль сини,

иль белее полотна —

белые, как пена моря,

светлые, как травы моря,

как морской тростник, прекрасны,

Чтобы не утомить читателя, пропущу на этот раз пес­ню для гостей и весь обряд оказываемого им гостеприим­ства.