Вечный поход - Сергей Вольнов

Всё это поразительно смахивало на Граник. На самую первую большую битву Александра в Малой Азии. Неужели история повторяется? Ежели так, то ничего хорошего Павсаний от этого не ждал, будучи убеждён — любое повторение даётся богами только в том случае, если кто-то не усвоил, а может быть, даже и не заметил урока, преподанного небом. Да-да, именно на Граник… На ту неизвестную до поры строптивую реку, на правом берегу которой и случилась памятная бойня. Сейчас роль реки играл широкий ручей в пологой низине, во всяком случае издалека эта полоска воды выглядела именно так.

Павсаний закрыл глаза и вызвал из памяти давнюю, но врезавшуюся навсегда картину, когда они с марша упёрлись в водную преграду. На противоположном берегу, крутом и обрывистом, выстроилась персидская конница.

Рельеф местности не позволял видеть глубину конной армады, и казалось, что вся равнина на том берегу была покрыта бесчисленными всадниками. Правда, по левую сторону от илы, которой тогда командовал Павсаний, за персами просматривались плотные ряды гоплитов. Изменники! Греческие пехотинцы-наёмники… Македонские воины тогда совершили невозможное — атаковали, практически с ходу, огромнейшее войско! И не только атаковали, но — победили. Преодолели бурную реку под градом вражеских стрел, взобрались по крутому склону, рассеяли правый фланг персов…

На противоположном краю поля огромными тёмными пятнами шевелился неприятель, о появлении которого ещё вчера предупредили Александра его новые советники. Воины неведомого роду-племени располагались небольшими уступами, заполонив собою линию горизонта, и лишь в центральной части — спустились вниз по склону. Должно быть, оттуда и начнётся первый наступательный порыв.

Осмотрев поле предстоящей битвы, Павсаний снова поморщился. Хотя ни одна складка местности не укрылась от его цепкого взора. Хотя сразу же в голове возник чёткий план боевых действий… Что толку?! Никто не испрашивал на этот раз его мнения.

И опять, как тогда на Гранике, как на всех прочих полях сражений — главный удар, наверняка, нанесёт сам великий Александр, во главе своей царской илы. Храни его Арес! А вместе с ним и всех нас. Вот только… Стоит ли теперь так цепляться за собственную жизнь?

Конница на этот раз рванёт в атаку без него, Павсания… И всё дальнейшее, наверняка, произойдёт без его непосредственного участия. Возможно, ему даже не доведётся взмахнуть мечом. Главное оружие урага — язык и зоркий глаз… Вот и ори, хоть охрипни, на своих подчинённых!

Павсаний до боли в пальцах сжал медный амулет. Не мог простить царю незаслуженной обиды. Месяц назад, после пьяной перепалки на царском пиру, он — Павсаний, сын Никанора — был разжалован из илиарха до урага! Множество смутных недовольств, копившихся все эти годы внутри, как гной, рано или поздно должны были прорваться наружу. Так и вышло… Командир царской конницы, гиппиарх Клит Чёрный, сын Дропида и брат царской кормилицы Ланики — не иначе, как подзадоренный самим Вакхом! — не утерпел и упрекнул царя в том, что позабыты все былые заслуги тех македонян, с коими Александр однажды переправился на азиатский берег, чтобы начать эту бесконечную войну и завоевать всю Ойкумену. А потом напомнил Александру ту битву на Гранике, когда именно он, Клит, командовавший тогда царской илой, спас царя от верной смерти — отсёк вместе с кинжалом руку Спифридату, замахнувшемуся сзади…

И Павсаний тоже не стерпел. Он поддержал своего командира и сотоварища-ветерана…

Тому теперь, как ни крути, а всё-таки легче — мёртвых уже нечем обидеть! Словесная перепалка закончилась страшно… Обидные слова и хмель — опасная смесь. Взбешённый Александр, не помня себя, вырвал у кого-то из приближённых копьё и метнул его в ближайшего сподвижника, говорившего горькую правду. И пал Клит, пронзённый насквозь…

Хотя, как потом перешептывались между собой ветераны, дело было вовсе не в царском гневе. Судя по всему, истинными виновниками случившегося являлись два жреца неведомой религии. Странные люди в широких полотняных одеждах тёмно-зелёного цвета, чьи лбы венчали широкие чёрные повязки из шерсти. Хотш Блоум и Баэс Шинн. Так их звали…

Впервые они возникли возле Александра после захвата древней резиденции индийских царей — Экбатаны. Здесь оказался полуразрушенный храм, который эти двое выдавали за оплот своей веры, преследуемой персидским тираном Дарием. Что наговорили они царю — разве теперь узнать? Ясно только одно — всерьез уверовал Александр в их небесное происхождение. Клит Чёрный за месяц до смерти даже передал Павсанию историю, однажды рассказанную ему лично царём… Но разве же можно было в подобное верить?! Отнёс он эти росказни к пьяному лепету на исходе буйного пира. Будто бы случилось так, что Баэс Шинн специально вывел Александра из себя, потом раззадорил и сам же предложил царю ударить его мечом, что тот не задумываясь и сделал. И вот тут-то случилось невероятное! Как только царский клинок начал входить в тело жреца, тот попросту исчез! А через два дня — живой и невредимый! — как ни в чём не бывало, явился в царские покои в сопровождении неизменного Хотша Блоума…

Нет, давно не терял Павсаний голову от воздействия вина, был умерен в возлияних и терпеть не мог пьяного бахвальства. Потому и от слов Клита попросту отмахнулся…

А вот в том, что в гибели Клита повинны именно Хотш Блоум и Баэс Шинн, — был уверен. Не обошлось без их змеиных голосов. Видать, мешал им старый товарищ и соратник царя. Кто будет следующим?..

Наутро, протрезвев, Александр вместе со всеми оплакивал смерть одного из лучших македонских полководцев. Но, невзирая на это, не забыл никого, кто поддержал Клита в той роковой перебранке. Каждому нашёл место среди обычных воинов…

Павсаний впитывал увиденное, перебирал варианты. Далась ему эта река Граник! Пусть совпадения имелись, но скорее условные, с большой натяжкой. Неприятель, как и тогда, стоял на возвышении, но не вдоль берега ручья, а на значительном удалении. Хотя точно так же выжидал, что предпримут македоняне… А они, не мудрствуя, привычно построились фалангой в шестнадцать шеренг. Прикрыли более слабый правый фланг усиленным отрядом конницы, в том числе и царской илой во главе с Александром. Левый фланг прикрыли двумя илами конницы да поставили в арьергарде единственный резерв — двухтысячный отряд аргираспидов. Авось, пригодится! Хотя, до сих пор, вражеские мечи не добирались до «серебряных щитов»…

Кулак побелел. Павсаний оставил в покое амулет, разжал пальцы и размял затёкшую руку.

Ураг… Тот, кто стоит за спинами сражающихся воинов. Хотя, если поразмыслить, быть урагом сейчас даже предпочтительней. Не лезть на рожон во главе ряда, показывая пример подчинённым и принимая на свои щит и сариссу первый, самый страшный, порыв-удар врага. Не выбираться из-под кровавого завала, мешанины из конских туш и человеческих тел, удивляясь, что снова уцелел в жестокой мясорубке.

Ураг… Задний. Замыкающий командир ряда. Подающий команды и ответственный за перемещения и сохранение строя при любых условиях. Была у него и ещё одна незавидная обязанность — не допустить бегства. Любой ценой. Даже если для этого пришлось бы перебить поочерёдно всех шестнадцатерых фалангитов своего ряда! Да только не доходило пока до этого, ни разу. Куда бежать-то?! Вокруг — сплошь и рядом земля ЧУЖАЯ. Переловят, как мышей, днём раньше — днём позже…

Последний отряд измождённых разведчиков — полусотня легковооружённых всадников — наконец достиг расположения выстроившихся кэкэритэн. Вернувшиеся проскакали на взмылённых лошадях по коридору между кэлем и барун-гаром. Туда, где развевалось Белое Девятиножное Знамя. Войско встретило смельчаков подбадривающими криками. Проводив их взглядом, темник опять обратил свой взор на врага.

Он уже разобрал, что чужеземцы движутся не сплошной линией, а близко расположенными отрядами. Издалека эти подразделения сливались в единое целое, напоминая вооруженную линию горизонта. Ширина вражеского строя поражала всякое воображение — никогда ещё Хасанбеку не доводилось видать ничего подобного!

Покуда ещё не была видна глубина этого чудовищного построения, как и не было понятно, что прячется за ним в тылу, но размах его внушал подспудный трепет, который не имел ничего общего с трусостью, а больше напоминал зловещий шёпот Судьбы.

До его чуткого уха уже начали долетать звуки чужих команд. Заунывно взвыли незнакомые трубы, приостанавливая вооружённую лаву. Хасанбек неотрывно наблюдал, как за считанные минуты чужие мелкие подразделения чётко и слаженно выстроили настоящую монолитную стену. Поистине грандиозное сооружение из человеческих тел, доспехов и оружия, двигающееся как единый живой организм.

Темник вспомнил мудрёное слово, которым Кусмэ Есуг обозвал этот боевой строй пришельцев, когда что-то там пояснял Великому Хану.