«Синано» - потопление японского секретного суперавианосца - Джозеф Инрайт

В матросской столовой и офицерской кают-компании все время звучала музыка - крутились пластинки на проигрывателях. В надводном положении мы могли слушать передачи на коротких волнах. Большим успехом пользовалась «Токийская Роза». Все покатывались со смеху, слушая ее рассказы о «победах японского оружия».

На лодке у нас было, два кока - Эд Кист и Джо Бэруди и пекарь Пэт Хили. Коки готовили для нас три раза в день вкусные блюда. Пекарь вставал ежедневно в 3.00, чтобы испечь свежий хлеб, булочки, пироги и печенье.

Наш холодильник был набит свежим мясом, бифштексами, ростбифами, отбивными и гамбургерами. На борту большинства подводных лодок при камбузе царила политика «открытых дверей». Это означало, что любой член экипажа в любое время мог открыть холодильник и взять все, что было его душе угодно. Всегда имелся свежий кофе. Всегда было достаточное количество пресной воды для наших нужд. На лодке имелось два душа; правда, пользование ими ограничивалось.

Стиральная машина почти всегда была в действии. Над ней висело уведомление: «Экономьте воду».

Члены экипажа любили собираться в общей столовой после вахты. Но любой при желании мог найти укромное местечко, чтобы побыть некоторое время одному. Офицеры для общения собирались обычно в кают-компании.

Свободное время проводили в разговорах, за игрой в карты, пили кофе. У нас было припасено несколько фильмов для демонстрации в походах. Обычно матросы и старшины смотрели фильмы с 17.00 в носовом аккумуляторном отсеке, а офицеры - с 19.00 в кают-компании.

Каждый фильм во время просмотра весело хвалили или громко ругали, не скупясь на соленые словечки.

На борту подводной лодки «Арчер-Фиш» не было проблем с дисциплиной. Иногда, правда, когда мы были в порту, одного-двух матросов задерживала военная или береговая полиция за ссору в баре или за нарушение комендантского часа. Случалось, матросы запаздывали с увольнения. Это служило основанием для наказания, которое заключалось в лишении права на увольнение в течение недели, а в более серьезных случаях - две недели.

Командиры сами тоже не были застрахованы от того, чтобы их не задерживали, когда они бывала на берегу в поисках развлечений. Мы, в свою очередь, получали взыскания от наших вышестоящих начальников. Так или иначе, но эта система взысканий и наказаний срабатывала, и я был благодарен судьбе за то, что благодаря ее воздействию стал командиром подводной лодки «Арчер-Фиш». И хотя заведенный повседневный порядок временами казался однообразным и требовал дисциплины, он не очень тяготил матросов, так как все они были добровольцами и прошли тщательный отбор по физическим и психическим данным. Но теперь время начало тянуться мучительно медленно. Мы больше ничего не могли предпринять, чтобы незаметно приблизиться к цели, обнаружив нас, авианосец мог снова ускользнуть или, атакуя, заставить нас погрузиться. Для того, чтобы мы имели возможность выйти в атаку, командир японского авианосца должен был или заметно уменьшить скорость корабля, или повернуть прямо на нас. Я жаждал, чтобы он совершил одно из этих действий, а лучше всего, если бы он лег на курс 210 градусов. Но сами мы больше ничего не могли предпринять. Нам оставалось только наблюдать и ждать.

Мыслями я возвратился к моей семье и друзьям, которые позволили мне стать тем, кем я стал. Эти люди, близкие и дорогие мне, хотели внести свой маленький вклад в победу в нашей войне и одновременно возлагали свои надежды на меня. Я представлял их всех здесь, рядом со мной, на войне, и был многим обязан им. Теперь, чтобы выполнить свой долг перед ними, надо было потопить этот авианосец врага в девяти милях от нас. В моем сознании теснилось множество мыслей, воспоминаний. Машинально я перебирал четки в кармане брюк.

Устав думать о безрезультатной пока гонке за японским авианосцем, я стал размышлять о себе. Мои мысли возвратились далеко в прошлое. Я думал о своем отце, Джоне Инрайте, родившемся в городе Нортборо, штат Айова, в 1883 году; о деде Майкле Патрике Инрайте, который родился неподалеку от Килберна, штат Висконсин, в 1855 году. Молодой Майкл был сыном Майкла и Мэри Инрайт, уроженцев ирландских городов Лимерик и Типперэри. Они покинули родину во время страшного голода 1840-х годов. Возможно, когда-то они вот так же всматривались в ночной океан, как я сейчас, испытывая страх и одновременно надеясь на лучшее…

Мой отец, так и не окончив средней школы, отправился в Чикаго, где прожил несколько лет у своей тети, миссис Анны Макговен, обучаясь на каких-то курсах. Когда ему исполнился 21 год, он сделал заявку на участок земли в 160 акров в Северной Дакоте и вскоре подтвердил свое право владеть им. Четверть квадратной мили он сделал плодоносной.

Через несколько лет он открыл лавку в городке Райдер, где торговал углем, фуражом и зерном. Он нанял на работу молодую женщину по имени Минни Олсон. Минни была четвертым ребенком в семье мистера и миссис Джозеф Олсон, моих дедушки и бабушки по материнской линии, которые родились в Норвегии. Они поженились совсем молодыми и уехали в Америку. Они обосновались в городке Ферривилл, штат Висконсин, где в 1885 году родилась моя мать. Через несколько лет семья переехала в Бертольд, штат Северная Дакота, где отец заимел ферму. Вскоре после того как мой отец в 1907 году перешел работать в крупную угольную компанию, он женился на Минни и поселился с нею в Миноте, Северная Дакота. Именно там в 1910 году родился я, а со временем там родились две мои сестры, Мариан и Элизабет. Об этом давнем времени моей юности сохранились добрые воспоминания, и я предавался им теперь, когда «Арчер-Фиш» рассекала волны Тихого океана. В моей памяти возникали школа, старые учителя… разноска писем и газет… первый радиоприемник, собранный своими руками… работа шофером в бакалейном магазине в Бисмарке, штат Северная Дакота. Интерес к училищу в Аннаполисе вызвал во мне мой дядя Фрэнк, брат моего отца, служивший во время первой мировой войны офицером ВМС. Он посылал мне почтовые открытки с видами тех портов, где бывал. Его обращения ко мне всегда были одинакового содержания: «ВМС - это прекрасно! Подумай, не стать ли тебе моряком, когда достаточно подрастешь!»

И вот я в ВМС. Мой отец обратился к сенатору США Геральду Наю с просьбой о содействии в определении меня в одно из военно-морских училищ. После долгой зубрежки в апреле 1929 года я сдал вступительные экзамены и в конце июня поступил в училище в Аннаполисе. Через четыре года я окончил его в числе лучших в своем классе, мне было присвоено офицерское звание энсин. Я просил и получил назначение на линейный корабль «Мэриленд», на котором прослужил три года…