Белое на белом - Константин Костин

Но капитан все-таки был человеком. Он слишком часто видел вот таких юнцов, как мальчишка с волчьим именем. Ему слишком часто приходилось их хоронить.

— Господа, — предпринял он последнюю попытку примирения, — возможно, вы сможете разрешить свои сомнения менее опасным способом?

Гусар фыркнул. Проклятый шулер… Если он убьет мальчишку, то никогда больше не попадет не только в «Ротштейн», но и в любой другой игровой дом Шнееланда. Уж он, капитан, об этом позаботится.

Капитан взглянул в лицо мальчишки… И все понял. Такие глаза он тоже видел. Людей с такими глазами убивают очень редко.

На гусара смотрели два осколка льда.

Секундантами Вольфа стали Ксавье и Цайт, секундантами Фридриха — уланский мальчишка, бледный и растерянный, и пьяный до изумления гусарский капитан, тем не менее твердо стоявший на ногах.

Йохан, неожиданно оставшийся не у дел, посмотрел, как его товарищи вместе с начавшим чувствовать что-то неладно, но еще хорохорящимся гусаром и его секундантами, двинулись в какой-то специальный зал для дуэлей.

Юноша качнулся было, чтобы проследовать за ними…

На плечо легла рука в перчатке толстой бычьей кожи.

— Айзек Клугер?

Медленно, очень медленно Йохан обернулся. Перед ним стояли два человека, в черных сюртуках, невысоких цилиндрах. Грубые лица, маленькие глазки, трости в их руках больше напоминают дубинки.

— Нет, — качнул головой из стороны в сторону Йохан, — вы ошиблись.

— Не думаю, — ухмыльнулся тот, что стоял справа, широколицый, с красными прожилками на носу, — не ошиблись. Ты — Айзек Клугер. Мясник из Нибельвассер.

Глава 3

Бранд

Улица Черного Якоба. Игорный дом «Ротштейн». Рабочие кварталы Окрестности Бранда. Личный вагон министра земель

15 число месяца Мастера 1855 года

Желвак на скуле от удара шустрого мальчишки пульсировал болью. Смотревший в зеркало гусар зачерпнул мизинцем прозрачно-желтую мазь из маленькой круглой коробочки и аккуратными мазками нанес ее на будущий синяк. Для того чтобы синяк в будущем таки не появился. Ледяная мазь приглушила боль до легкого неудобства. По слухам, спонгилловую мазь делали из водорослей, привозимых охотниками за левиафанами. Якобы у далеких островов есть море, все поверхность которого полностью заросла целебной водорослью. Лейтенант не знал, кому первому пришло в голову сделать из морской травы мазь и применять ее для устранения синяков — по его убеждению, для этого надо было обладать нетривиальным складом ума — но был искренне благодарен этому неизвестному человеку.

За свои неполные двадцать два года лейтенант седьмого гусарского полка Фридрих айн Реч уже не один раз получал травмы лица и других частей тела, и, если бы не мазь, то он слишком часто красовался бы сине-зелено-желтыми пятнами, не предусмотренными Создателем в типовом проекте человека. Страстью и смыслом жизни лейтенанта были женщины и деньги, постоянно входившие в противоречие друг с другом. Ибо чем больше у человека женщин, тем, как правило, меньше денег. Богатых родителей у него не было, богатого имения — тоже, красть он не хотел, грабить — тем более. А содержания, выделяемого королем для своих верных офицеров, еле-еле хватало на то, чтобы сводить концы с концами. Иногда не хватало даже не вино. Какой остается источник доходов у молодого лейтенанта? Нет, можно, конечно, тянуть средства со своих любовниц, но айн Реч не был готов спать с некрасивой, но богатой старухой, ради того, чтобы потом, на деньги, которые она ему милостиво выделит, крутить романы с молоденькими девчонками. Остается одно.

Игра.

Правда, как выяснилось в скором времени, девица Шпиль капризна и своенравна и, играя честно, в равной мере можно стать богачом или лишиться последних крох. И подчинить ее себе, сделать совей послушной любовницей, еще не удавалось никому, хотя слухи, разумеется, ходили разные. Например, о тайных комбинациях карт, зная которые, можно точно предсказать весь ход игры и рассчитать свой выигрыш. Однако Фридрих быстро понял, что все эти сказки — сказки и есть и просто исключил слова «играя честно». После чего начал выигрывать.

Свой обман наивных игроков — а лейтенант прекрасно понимал, что он мошенник и обманщик — для собственного успокоения он объяснял просто. Если ты не можешь понять, что играешь с шулером — не садись играть вообще. А если уж сел за один стол с шулером — не обижайся. Считай, что ты заплатил за науку.

Своих товарищей по полку Фридрих, разумеется, не обыгрывал, разве что играя полностью честно. Дело даже не в том, что у его друзей денег нет точно так же, как у него самого. Просто шулера вычислят моментально, после чего тебе либо придется покинуть полк, либо принимать вызовы на дуэль, пока тебя не убьют. Поэтому лейтенант добывал деньги на жизнь, выпивку и любовниц, гуляя по игорным домам, которых последние годы — слава королю Леопольду, да хранит бог его толстое брюхо — в столице появилось немало.

Нынешний «ослик» как в среде профессиональных шулеров называли жертв — потому что они, подобно осликам, тащили деньги в карманы игроков — был из числа излюбленных жертв Фридриха. Молодой сынок провинциального дворянина, слишком неопытный, чтобы догадаться о мошенничестве и слишком честный, чтобы отказаться платить. А в случае, если обман раскроется — слишком гордый, чтобы звать полицию и слишком неумелый, чтобы опасаться его на дуэли. Откуда у провинциального дворянчика сноровка в обращении со шпагой? Идеальный «ослик».

Очень повезло, подумал Фридрих, рассматривая след от удара на лице, покрытый тонкой пленкой желтой мази, что его приятели почти сразу же оставили мальчишку одного. На вид тоже мальчишки, однако лейтенант мог поклясться, что они будут гораздо опаснее этого… как там его… Вольфа. Первый, с длинными черными волосами и породистым лицом аристократа в сто двадцатом поколении, выглядит как драккенский вампир, явный сынок древнего рода. У таких всегда полны карманы серебра, зато и шпагой они учатся владеть даже раньше чем пером. И в его трости наверняка спрятан клинок. Второй своими золотыми волосами неприятно напоминает Первого маршала. И взгляд у него острый, как лезвие в пальцах карманника, такого не то, что облапошить, за своими собственными картами следить придется. Был еще и третий в мундире «черноспинных», но он, кажется, не с мальчишкой. Почти сразу послы вызова исчез куда-то…

Фридрих посмотрел на свое отражение, потрогал пальцем утихший ушиб и подмигнул самому себе:

— Ну что, парень, покажем деревенскому, как живется в городе?

— Вы ошиблись, — хладнокровно покачал головой Йохан, без интереса рассматривая лица двух человек, подошедших к нему в коридоре, — Меня зовут вовсе не Айзек. И моя фамилия — не Клугер.

— Ага, — ухмыльнулся красноносый, зубы были желто-коричневые, как у заядлого курильщика, — Знаю эти шутки, мол, кто в Черной Сотне, у того прошлого нет и имя другое…

— Совершенно верно, — кивнул Йохан.

— Слышь, Кугель, — красноносый толкнул в бок своего молчаливого приятеля, — может, так же сделаем? Запишемся в Сотню и все грехи — побоку? А?

— Помолчи, — тонкие губы второго разлепились, вытолкнув одно-единственное слово.

Во время разговора они как бы невзначай потеснили Йохана, заведя его в пустующую комнату для игры в фейт.

Красноносый задернул шторки, резко громыхнули кольца по медному карнизу.

— Присаживайтесь, мастер Клугер, — его приятель, Кугель, присел за стол, взял в руки колоду, развернул веером, сложил обратно.

Йохай, чувствуя странное спокойствие, опустился на стул напротив:

— Еще раз повторяю, вы ошиблись. Меня зовут вовсе не Айзек.

— Разумеется, — Кугель даже не пошевелился, глядя куда-то сквозь Йохана, — Сейчас вас зовут Йохан, курсант школы Черной сотни. А вот когда вы жили в Нибельвассере, вас звали именно так. И… — Кугель поднял ладонь, — не спорьте. Не оскорбляйте мой разум.

Йохан пожал плечами и промолчал.

— Хорошо. Итак, вы — Айзек Клугер, мясник из города Нибельвассер, что в королевстве Зонненталь. Тихий городок, до сих пор взбудораженный вашими подвигами…

Пальцы Йохана начали еле заметно подрагивать.

— Да… — Кугель снял шляпу и пригладил лысеющую голову, — Никто не ожидал от тихого мальчика такого зверства. Никогда бы не подумал, что с помощью обычного мясницкого ножа можно так разделать человека…

В ушах юноши звенело, перед глазами уже не было одетого в черное Кугеля, вращались многочисленные женские тела на залитой кровью постели.

Он потянулся к воротнику, дрожащие пальцы расстегнули тугую пуговицу:

— Вы даже не представляете, — прохрипел он, — ЧТО можно сделать с помощью обычного мясницкого ножа…