Лорд 2 (СИ) - Баковец Михаил

За два часа небольшой Лепель был очищен от патрулей, немецкие посты вырезаны, несколько зданий, где находились крупные силы местной полиции и оккупантов, зачищены (полицейская казарма) или заблокированы. Оставались без пригляда лишь те немцы, которые жили по квартирам, и таких было немало. Но тут у Кулебякина просто не хватало сил. Впрочем, вряд ли у «квартирантов» хватит духа ударить в спину его бойцам. В основном это были штабные да тыловые, ещё сотрудники гражданских либо полувоенных служб.

Оборотни обладали не просто чутьём и инстинктами, но и воинским мастерством, заложенным в их кровь неведомыми создателями. И было всё равно, с чем они шли в бой — с мечами или ружьями, магией или сражались голыми руками. В бою их связывали незримые нити, а матёрые оборотни были вожаками, которые чувствовали каждого члена своей стаи, даже если они были в человеческом обличии. Я бы создал свою дружину только из них, не став строить Зал воинов, если бы не излишняя кровожадность созданий. Пока идёт война, я всегда найду куда её, так сказать, пристроить. Но что делать потом? На Земле с бандами, таящимися в лесах, дела обстоят плохо, ну или хорошо, тут с какой стороны посмотреть. То есть, даже разбойники меня не «выручат». Ещё можно оборотней отдавать как наёмников, так как тех же пограничных стычек хватает, тайных акций за границей и так далее. Но не отпускать же мне в те края всю дружину? Так что, без обычных солдат мне не обойтись никак, хоть часть их будет уступать в мастерстве оборотням.

Хм, отвлёкся.

Несмотря на отличное начало и всего несколько прозвучавших выстрелов (не все патрули удалось вырезать по-тихому), ворваться в казармы, куда заселили недавно прибывшие батальоны, не вышло. Там кто-то поднял тревогу в тот самый миг, когда здание было окружено и к окнам подобрались первые бойцы из числа оборотней.

— Аларм! Аларм! — раздалось из открытого окна на втором этаже. Следом раздались выстрелы из пистолета. Вероятно, кто-то решил подышать свежим воздухом, угорев от запаха носков камрадов и их «выхлопных» газов. А тут — такое.

— Суки, — цыкнул Кулебякин и дал отмашку пулемётчикам. Миг спустя по улицам города разнеслась гулкая канонада от множества стволов. Особенную ноту вплели крупнокалиберные пулемёты. Их тяжёлые пули не просто оставляли отметины на стенах из красного калёного кирпича, а выбивали из них крупные куски. Стёкла и рамы очень быстро превратились в осколки и щепу. Ответных выстрелов пока не было, не нашлось дураков среди проснувшихся немцев, чтобы выставиться в оконных проёмах, в которые сейчас густо летели пули.

В эту какофонию вплелись звуки выстрелов второго отряда красноармейцев, перекрывшего входы и выходы у ещё одного городского здания, отданного под казарму второму батальону немцев. И почти сразу же загремели выстрелы третьего отряда, это начался бой с городским гарнизоном и охраной еврейского гетто. Но там гитлеровцы были жиденькие, пороха не нюхавшие, привыкшие к покорности порабощённых жертв.

Пока пулемёты отпугивали от окон врагов, к стенам приблизились несколько десятков человек с бутылками, заполненными самодельной горючей жидкостью. В них был налит авиационный керосин, плюс моторное масло для вязкости смеси. Горлышко у каждой бойцы обмотали тряпкой, смоченной в масле. Сбор этих бутылок оказался той ещё головной болью для Кулебякина, так как Киррлис об этом не позаботился. Посчитал, что достаточно передать несколько маленьких бочек с ГСМ, а дальше пленные найдут, как их применить против врагов.

Вот замигали огоньки спичек и зажигалок, загорелись тряпочные «запалы». Миг — и бутылки полетели в окна, в которых спустя несколько секунд показалось яркое пламя и чёрные клубы дыма.

Трескотня выстрелов стихла, и стали слышны крики немцев, которых обрекли на сожжение заживо.

— Аларм! Фойер! Вассер! Вассер!

— А вот нехрена было к нам приходить, — с мрачной радостью и злым удовлетворением произнёс Кулебякин.

— Сейчас полезут, как муравьи, — вслед за ним сказал его молодой порученец.

Между тем бутылки всё летели и летели в здание. В данный момент так же всё происходит и с прочими зданиями, в которых оказались окружены немцы. Топлива командир «Витебских мстителей» привёз много, на всех оккупантов хватит.

Едкий дым действовал на заблокированных людей немногим слабее огня. Спустя пару минут из окон второго этажа стали прыгать первые немцы. Многие в горящей одежде. Следом за ними полетели гранаты, чьи осколки собрали первую кровавую плату среди красноармейцев. Вероятно, ими немцы хотели расчистить территорию вокруг казармы от огнемётчиков, но некоторые их товарищи оказались слишком торопливы. Или их слишком припекало. Тут же вновь гневно зарокотали пулемёты, кромсая свинцом фигуры, мечущиеся в огненных бликах в здании. Кто-то из оборотней перекинулся в зверя, поднял морду к небу и протяжно завыл. Его примеру последовал второй, третий, четвёртый… затем леденящий вой раздался с другой стороны города. Волчий вой заставил на время немцев отпрянуть от окон, вернуться в помещения здания, в котором уже вовсю хозяйничал огонь. На первом этаже пламя с гулом вырывалось из окон и дверей, сообщая каждому — здесь живым не пройти, не спастись. Красноармейцы отбежали подальше, чтобы не получить ожогов и не отравиться дымом.

Кулебякин огляделся. В двух местах в городе светилось зарево крупного пожара. Там же раздавалась частая винтовочно-пулемётная пальба, которую пару раз перекрывал волчий вой. Когда немцы отошли от первой паники, вызванной им, они посыпались из окон, как горох. Страх сгореть заживо оказался сильнее страха быть расстрелянными или порванными звериными клыками. И вот тут оборотни показали себя во всех красе. Тесная толпа почти безоружных, напуганных и дезориентированных врагов — что стадо баранов для голодных волков. Неполных два десятка созданий из страшных сказок и легенд устроили такую резню, что многие красноармейцы отворачивались, не в силах смотреть на вырываемые кишки, хлещущие струи крови из глубоких ран, отрываемые ладони и вырываемые куски плоти. Каждому волколаки уделяли внимания на один-два укуса, которые были смертельны для простого человека. А как немцы при этом кричали! Пробрало даже Кулебякина, истово ненавидящего нацистов и желавшего им самых страшных мук. Из-за этого часть бойцов опустила оружие, другие убрали пальцы со спусковых крючков. Этим воспользовались немцы, немалая их часть скрылась в темноте среди окружающих построек, так как оборотни не могли поспеть за всеми

— Уходим! — крикнул он.

— Но мы не всех убили? — удивился его порученец. — И в здании ещё их полно, часть боится прыгать.

— Нам и не нужно их убивать. После этого, — майор ткнул рукой в горящую казарму, на фоне зарева которой метались люди и звери, — они уже не солдаты. Подавай сигнал к отходу.

— Есть.

Парень достал из-за пояса сигнальный пистолет, вставил в него патрон-ракету, поднял оружие вверх и нажал на спуск, отправив в ночное небо зелёную ракету. Потом ещё одну. Через несколько минут из тех точек, где полыхало зарево и гремели выстрелы, взлетели точно такие же ракеты, тем самым сообщив, что остальные отряды сигнал увидели и приступили к выполнению ранее отданных приказов.

Кулебякин решил не уводить своих людей в те леса, где укрылся партизанский отряд с самым неординарным командиром, которого только видел за свою жизнь майор. Нужно ли сбегать из плена, чтобы угодить в новую ловушку, пусть и большого размера? Киррлис не скрывал, что немцы против него готовят войсковую операцию. Те два батальона, которые сейчас горят в казармах и остывают в снегу на городских улицах, как раз из тех, кто готовится захлопнуть ловушку для монгольского партизана-шамана. Возможно, этот самый монгольский партизан сумеет вывернуться благодаря своим уникальным и фантастическим способностям. А если нет? К тому же, уведя своих бойцов в другое место, Кулебякин заодно и уведёт часть оккупантов, тем самым облегчив положение партизан. А ещё он просто не хотел подчиняться не понятно кому.