Лорд 2 (СИ) - Баковец Михаил

А теперь можно и о своих делах подумать, не связанных с гостями московскими. Так, ещё до их прихода (хотя вернее будет сказано — притаскивания двух тушек руками оборотней) в лагерь, Тишин привёз-таки сапёров. На данный момент они заняты изготовлением мин для немецких самолётов, которые находятся на аэродромах под Витебском. Взрывчатки с детонаторами почти всех типов (даже радиодетонаторы имеются, непонятно как оказавшиеся в подсумках немецких сапёров, которым не повезло попасться под руку моим оборотням), в загашниках лагеря хватает с избытком. Скорее проблема стоит с доставкой их к месту. Изначально я рассчитывал на пару со Струковым слетать на аэродромы. Вдвоём мы сумели бы доставить минимум двадцать килограммовых бомб. Вот только после бомбёжки мой оборотный амулет исчерпал себя, а новый делать не из чего и некогда. Я сейчас с головой ушёл в работу над маскировочными и отвращающими амулетами, чтобы увеличить лесную территорию, закрытую для посторонних. Дело в том, что Тишин принёс весьма неприятные новости, полученные от моих немцев. Военный комендант Витебщины генерал-полковник фон-какой-то-там после моей повторной акции в городе взбесился и потребовал уничтожения моего отряда. Это с его подачи начались бомбёжки, увеличились патрули в лесах, посты на дорогах, сгорели от факелов карателей последние уцелевшие деревни и хутора от Витебска до Полоцка. Увеличилось количество минных полей, заграждений из колючей проволоки и проволочных спиралей. К слову, со стороны Лепеля немцы и их пособники не так лютуют, видимо, сыграло моё видимое бездействие на юге лесного массива.

Но самое главное и неприятное не это. Плохо было то, что немцы созрели до войсковой операции. Видать, угон двадцати бомбардировщиков и уничтожение ещё некоторого их количества в ходе данной экспроприации (как говорят местные) оказался крайне болезненной оплеухой для немецкой гордыни. Ну, и, конечно, не стоит сбрасывать мои нахальные до невозможности налёты на Витебск и казни высокопоставленных немцев с прихлебателями. Тот же комендант просто чудом дважды избежал возможности познакомиться со «столыпинским галстуком», как здесь называют виселицу. Не получив результатов от авианалётов и поисковых отрядов, которые вроде как перекрыли лес, но именно что «вроде как», немецкий генерал решил пригнать с фронта целую дивизию. Причем взял ту, что обладала военным опытом и имела навыки борьбы с партизанами в сложной местности — лёгкопехотную дивизию. Покупаться на приставку «лёгкая» не стоит, так как вооружены солдаты этой дивизии отлично. Просто вместо тяжёлых орудий штат подразделения насыщен лёгкими горными пушками и гаубицами, миномётами калибром пять и восемь сантиметров. Два батальона данной дивизии уже прибыли в Лепель. К счастью, неполного штата, так как уже им пообломали рога бойцы Красной армии. Но даже восемь сотен опытных бойцов могут представить мне серьёзную проблему. А ведь ещё должны прибыть несколько тысяч или уже прибыли в Полоцк и Витебск.

— Иван! Есин! Семянчиков! — крикнул я, высунувшись в окно из своей комнаты, где думы думал. На мой клич явились оба волколака.

— Киррлис? — вопросительно уставился на меня Есин.

— Звал? — почти одновременно с ним поинтересовался у меня его тёзка.

— Угу. Нужно провести серьёзную разведку в Полоцке и Витебске. Против нас собираются кинуть целую дивизию, чтобы покончить раз и навсегда. Бомбёжки были прелюдией к этому. В Лепель уже прибыли два батальона и ждут команду, чтобы выдвинуться в сторону нашего леса. Возможно, в тех городах тоже стоят батальоны.

— Или даже полки, — добавил Семянчиков, после чего резко кивнул.

— В Полоцке, когда мы были во время твоего полёта в Ленинград, лишних солдат не видели. Кстати, рапорт со всем разведанным мы уже давно подали. Там полно грузовиков и прочего добра для трансфигурации. Когда туда отправимся за машинами? — вслед за ним подал голос Есин.

— Это когда ещё было, — покачал головой второй Иван в ответ на его слова, не дав мне рта раскрыть. — Сделаем, Киррлис.

— Сделайте. А заглянуть туда пока нет времени. Слишком многое сейчас изменилось, — произнёс я.

На данный момент все оборотни отлично знали язык оккупантов. За это стоит поблагодарить немецких лётчиков, ставших донорами. Их, обезумевших после ритуала, я приказал вывести на дорогу поближе к Полоцку и оставить там поближе к постам и патрулям. С трудом можно представить то, что подумают их соплеменники, когда найдут пилотов в форме, с оружием, со всеми регалиями и документами, но без капли разума и там, где их просто быть не должно. И это хорошо. Тем больше версий придумают немцы. А «солдатское радио» быстро разнесёт страхи и байки среди немцев, сделав то, что хочу я. Надеюсь, что через каких-то полгода оккупанты станут бояться приблизиться к району лесов и озёр, где засел я. Вот только до того момента дожить нужно, что в преддверии войсковой операции весьма проблематично. Рано или поздно отворотные амулеты не выдержат такого наплыва разумов, на которые необходимо воздействовать, и выйдут из строя. Тем самым будет открыт путь в оба моих лагеря. Хуже всего, что я не знаю, когда начнётся операция

«Кажется, пришло время Кулебякина. Побег военнопленных с уничтожением хотя бы одного батальона немцев должен хотя бы на сколько-то задержать операцию. Ну, не станут же нацисты оставлять такой проход для моего отряда, который появится после побега военнопленных и уничтожения ими лепельских подразделений», — подумал я. Затем пришла очередная мысль. — «Придётся потратиться на оборотней для него, без такой поддержки побег и прорыв в леса провалиться».

Оборотни обходились мне дорого. Правда, можно для перерождения выбирать не матёрых, как я делаю для себя, а обычных. Их можно при большой удаче убить простым оружием. Винтовочная пуля в голову в девяти случаях из десяти навечно упокоит такое создание. Разумеется, придётся отказаться от взятия клятвы верности на крови.

— Прохор! — опять высунул я голову в окно.

— Туточки мы. Звал? — быстро появился он.

— Звал. Нужно навестить Кулебякина и сказать, чтобы со дня на день готовился к прорыву. Сообщи, что в городе расквартированы два батальона немцев из боевых частей. Пока они не ожидают нападения, можно как следует покусать их и уходить в леса.

— Будем им помогать или сами пущай справляются?

— Будем. Для этого передай Кулебякину, что мне нужны, — я на секунду запнулся, прикидывая количество ресурсов, которые могу выделить на оборотней (напомню — неподконтрольных мне оборотней), — человек пятьдесят-шестьдесят. Буду делать из них оборотней. Заодно обращу в соколов товарищей Струкова, а то он мне уже всю плешь проел со своим «когда, да когда». Ещё покажи Кулебякину свою вторую ипостась, чтобы он знал, на что пойдут его подчинённые. И объясни, что после перерождения его людей будет сложно убить, они сами станут сильнее, быстрее и смертоноснее.

— Эвона как, — пробормотал беролак. — Все запасы на них потратишь? А как же клятва?

— Не будет клятвы. А что до запасов, то я не стану их делать такими же, как ты и остальные парни. Это обойдётся значительно дешевле. Заодно снижу риск для нас, если из тех оборотней кто-то решит напасть на наш лагерь. Или их позже кто-то как-то решит использовать против нас.

— Понял, всё сделаю, Киррлис, — закивал Прохор. — Когда отправляться?

— Прямо сейчас. Пока доберёшься, пообщаешься, пока Кулебякин примет решение и отберёт бойцов, то там и мы к вам подтянемся. Да, вот что ещё, возьми с собой одного волколака из тех, кто раньше в том лагере жил. Его словам пленники поверят больше.

Планы пришлось менять буквально на глазах. Только-только пообещал московскому гостю участие в налёте на немецкий пост, где имеется радиостанция, как всё резко изменилось. С другой стороны, в Лепеле точно есть рация, и уверен, что не одна. Где-нибудь в комендатуре минимум штука, в казармах тоже должна быть. Ещё на постах вокруг города на дороге в направлении Минска и на запад, откуда приезжают грузовики с припасами из Германии, так как железной дороги с той стороны нет. Может быть, рация найдётся на станции, рядом с которой содержаться пленные. Я этим моментом как-то не интересовался никогда, не интересно было.