Королевские бастарды - Поль Феваль

Но читатель мало что поймет в нашем рассказе, если мы не перескажем хотя бы коротко историю Черных Мантий.

Не входя в подробности, мы набросаем легенду в самых общих чертах.

В начале нашего, XIX века, в последние годы Империи, полковник Боццо-Корона, главарь банды, которая столь долго повергала в отчаяние Южную Италию и Сицилию, был вынужден бежать за море, дав прежде несколько сражений войскам короля Мюрата. Впрочем, бегство это было скорее упорядоченным отступлением, и вся верхушка братства сумела скрыться на Корсике вместе со своими сокровищами, достигшими баснословных размеров.

Прежде чем покинуть Италию, ночью среди развалин храма в Пестуме[15] собрался совет братства, а многочисленные еще войска Черных Мантий тем временем раскинули лагерь и жгли костры вокруг колоннады.

Полковник Боццо прибыл на совет со своей дочерью, красавицей Франческой Поличени, которая, командовала эскадроном катанских проводников.

Одни говорили, что Фра-Дьяволо был уже тогда увенчан сединами, которыми сиял полвека спустя Отец-Благодетель, другие настаивали, что ветер играл длинными кудрями смелого военачальника, и были они черны как смоль.

Полковник сидел в ограде храма на обломке колонны и напоминал Карла Великого, окруженного своими двенадцатью графами.

Потолком собравшимся служило густо-синее небо Италии с рассыпанными по нему звездами, а огромным светильником рожок месяца, что повис над Луканией, этим краем роз. Между уцелевшими дорическими колоннами виднелись тени дремлющих или пьющих у костров воинов…

– Дети мои, – начал полковник, и вокруг сразу установилась почтительная тишина, – вот мы и развернули до конца наш с вами свиток. Этот фатоватый швейцар, которого именуют теперь королем Мюратом, продержится еще года два, но у нас с вами нет и двух недель. Мы заперты между морем и горами, и вам выбирать, поплывем мы по воде или начнем карабкаться по горам.

– Горы! – прозвучал единодушный ответ. Фра-Дьяволо повел рукой.

Когда он хотел, речи его были слаще меда.

– Горы, – повторил он. – Нет ничего лучше гор, мои возлюбленные друзья! И я всегда следую вашей воле. Однако позвольте вам напомнить, что вы очень и очень богаты…

Его прервал долгий и радостный шум – преданные воины вполголоса выражали свое обожание, восклицая: «Да здравствует Отец-Благодетель!»

– Спасибо, голубчики, спасибо, – возобновил свою речь полковник. – Надеюсь, что ваше желание исполнится и здравствовать я буду еще очень долго. Вы же знаете, я умираю не часто. Итак, я не могу взять в толк, почему мы, будучи столь богатыми, должны забиться, словно кроты, в норы Апеннин, где, разумеется, нет ни театров, ни променадов, ни гостиных. Если я мог бы предложить вам на выбор Неаполь, Рим или Флоренцию – тогда дело другое, но здесь, в этих чертовых ущельях, возлюбленные мои дети, вам вряд ли удастся потратить свои сокровища.

Один из членов совета отважился высказать следующее предложение:

– Давайте разделим все поровну, – сказал он, – и разойдемся, кто куда пожелает.

(Говорят, на следующий день этот член совета скоропостижно скончался. Нелепый несчастный случай оборвал его жизнь.)

Полковник вежливо ответил:

– Голубчик, слова твои слушать очень приятно, как, впрочем, и всегда, но судьба мешает нам последовать твоему совету – по крайней мере сейчас. Слава Богу, у нас немало золота и серебра в монетах, но большая часть наших сокровищ – это священная утварь, похищенная из монастырей и соборов. Один только собор Святого Петра в Риме снабдил нас даром ценой в пятьдесят тысяч дукатов. Не думаешь ли ты, что в Италии нам будет весьма затруднительно разом превратить в десять или двенадцать миллионов дукатов все эти ценности?

Услышана была лишь эта баснословная цифра, и стены древнего храма Юпитера сотряслись от восторженного вопля:

– Двенадцать миллионов!!!

– Опасаясь последствий, – продолжал полковник, медленно потирая руки, – я позволил себе принять так называемые охранительные меры. Наши сундуки опередили нас, они уже по ту сторону моря. Бояться вам нечего, я полностью отвечаю за сохранность их содержимого.

– Где они?! – со всех сторон посыпались вопросы. Полковник молча послал своему воинству несколько воздушных поцелуев.

Думается, мне нет больше надобности объяснять, почему полковник, человек, как вы поняли, весьма и весьма незаурядный, на протяжении столь долгих лет был полновластным и неуязвимым властелином, которому беспрекословно повиновались все его подданные?

По их мнению, он стоил то ли двенадцать, то ли пятнадцать миллионов.

(Золото и серебро со временем лишь дорожало, так что очень скоро оценить его жизнь стало совсем затруднительно. А это, согласитесь, лучшая гарантия безопасности.)

Наконец полковник заговорил:

– Мы поступим так, как подсказал нам любимейший из моих сыновей. – Он имел в виду завтрашнего покойника. – Здесь мы расстанемся. Вы обретаете полную свободу. Каждый волен поступать, как ему вздумается. Однако предупреждаю: наша встреча назначена на Корсике ровно через месяц. В Обители Спасения в Сартене нас примут, будто ангелов небесных. А сейчас, дети мои возлюбленные, меня клонит ко сну, нам всем пора отдохнуть.

На следующий день два полка неаполитанской армии, что вот уже месяц выслеживали банду Боццо, встретились среди развалин храма в Пестуме и нашли там лишь «возлюбленного сына» полковника со сломанной шеей.

Остальные Черные Мантии, казалось, исчезли с лица земли.

Спустя месяц, день в день после описанного нами собрания совета, колокола древней Обители Спасения в Сартене, заброшенной вот уже много лет, неожиданно зазвонили. Зазвонили они на закате, а когда совсем стемнело, окрестные крестьяне с изумлением заметили, что окна главного монастырского храма светятся.

Впрочем, еще двумя неделями раньше они видели монахов, что шли то в город, то из города. Поговаривали, будто монастырь вновь заселяется и скоро сообщит благодать всей округе.

Так что изумление быстро сменилось радостью, и к ночи все уже знали о прибытии в монастырь монахов. Прохожие благодарно крестились, слыша песнопения, без сомнения, церковные, что глухо доносились из-за стен обители.

Однако за содержание песнопений я не поручусь, ибо в нефе храма за огромным столом сидели члены совета и приближенные офицеры главного штаба Черных Мантий и по-семейному праздновали встречу после месячной разлуки. Правил балом сам Отец-Благодетель, и его светлая тихая радость передавалась всем остальным.

Обитель Спасения была весьма обширна. Ее склепы и подвалы представляли собой настоящее подземное царство, так что не только членам совета, но и более низким по рангу собратьям было где пировать.