Демон плюс - Г. Зотов

С потолка, хлопая крыльями, свалилась летучая мышь.

– И у тебя хватает ума рассуждать о сексе, стоя над мертвым телом? – возмутился Петр. – Воистину, Искариот, ты сошел с ума. Молись, придерживайся поста – и все пройдет. Это Шеф, собака, тебя искушает.

– Шеф? – уныло вытер нос Иуда. – Петя, открой глаза. Это не Шеф ежедневно ходит передо мной туда– сюда в полупрозрачной тунике, сквозь которую видно все: и бедра, и перси, и сосцы – я уж молчу про остальное. Насидишься вот так в гроте у Кудесника, а потом Эрос грезами мучает. И чем дальше – тем круче. Неделю назад приснилось, что меня официально пригласили на открытие оргии с Марией Магдалиной. Ну, думаю – наконец– то. Достал парадную тунику, натираю шею благовониями, гляжу в пригласительный папирус: оказывается, кроме меня, в оргии участвуют пятикратно пресветлый Цезарь, жена Понтия Пилата и два слоненка. Проснулся в ужасе, долго постился. Вот так и живу. Старик, да ты сам разве на нее никогда не смотрел с вожделением? Откройся, я никому не скажу.

…В глазах Петра появился металлический блеск

– Нечему тут открываться, – заявил он, осуждающе глядя на разгоряченного Иуду. – Мария мне как сестра. Ходи она вообще без туники – мне все равно.

– Без туники?!

Иуда хлюпнул слюной – от сводов отдалось булькающее эхо. Со стороны входа прозвучали шаги. В пещеру, согнувшись, протиснулся Симон.

– Простите, что прерываю, – с медовой ехидцей произнес он. Щеки Иуды вспыхнули краской – он понял, что слова о Марии услышали многие. – Время настало! Пора запускать очевидцев. К пещере прибыла делегация первосвященников Иудеи. Как только они займут свои места, Кудесник приступит к осуществлению чуда. Говорят, ожидается даже сам Каиафа.

…Покрасневший Иуда, стараясь не глядеть никому в глаза, выбрался из пещеры наружу. Прямо у входа, ухватив Кудесника под руку, стояла Мария Магдалина, и вела с Учителем светскую беседу дружеского характера. Появление Искариота не прошло для нее незамеченным, но она даже и не подумала формально поприветствовать давнего ухажера.

«Женское коварство, – раскис Иуда. – А вот задуматься – ну чем он лучше меня? Такой же молодой бородач в одежде из недорогой ткани. Но какое влияние на женщин! К чему все эти душеспасительные проповеди? Куда больший успех имели бы курсы "Как завоевать девичье сердце", тут он специалист. Возможно, у меня и был бы шанс… если бы его НЕ СТАЛО»…

…Мысль вонзилась в мозг иглой – так сильно, что Искариот испугался. А что, если Петр прав, и страсть к Магдалине – это искушение от Шефа, проверка на стойкость? Но почему Кудесника в пустыне искушали голодом, а его – плотскими страданиями? Жестоко и несоизмеримо. Легче прожить без бананов, чем без женских ласк. Счастливый смех Магдалины, болтающей с Кудесником, заставляет кровь бурлить, отзываясь в сердце раскатами грома. Вырываясь наружу вместе с лихорадочным дыханием, в висках пульсирует страшная идея, не желающая исчезать – она дрожит и набухает, усиливаясь:

ЕСЛИ БЫ ЕГО НЕ СТАЛО… НЕ СТАЛО, НЕ СТАЛО… НЕ СТАЛО.

Жалобно застонав, Искариот схватился обеими руками за голову.

…Делегация священников, не спеша, окружила труп Лазаря. На лицах трех белобородых, сухощавых, и вместе с тем величественных старцев из Синедриона (Анны, Езекия, и Зоровавеля) читался полнейший скептицизм относительно предстоящего мероприятия. Закончив беглый осмотр трупа, Анна огляделся вокруг и извлек из рукава заранее припрятанную иголку. Сделав резкое движение рукой, он вонзил ее покойнику в лицо – прямо возле глаза. Вопреки ожиданию, тот не пошевелился. Зоровавель, поднапрягшись, сжал предплечье мертвеца тощими пальцами, похожими на паучьи лапки. Живой человек завопил бы от боли. Однако Лазарь оставался безмолвен.

– Неужели и вправду мертв? – буркнул Зоровавель.

– Да, – неохотно признал Анна. – Сам видишь – натуральный труп.

– Надо же, – прокряхтел Зоровавель, снова сильно щипая кожу Лазаря. – А выглядит таким свеженьким. Может, вдохнул дыма волшебных растений?

– Легко свалить все на растения, брат, – возразил Анна. – Ты знаешь, я терпеть не могу Кудесника: и не меньше, чем Каиафа. Но этот парень действительно не дышит. Прекрати щипать его, тебя обвинят в некрофилии.

– Ну ладно, – согласился Зоровавель. – Кстати, пользуясь случаем, Анна, всегда хотел поинтересоваться – почему родители дали тебе женское имя?

– Твое имя вообще не выговоришь, – пресек тот дискуссию. – Умерь любопытство, мы здесь по другому делу. Если этот нечестивец одержит верх с воскрешением, мы окончательно обнищаем. Основная задача – ни в коем случае не допустить, чтобы Лазарь восстал из мертвых. Подумай, Зоровавель: стоит Кудеснику сотворить подобное чудо – и целый Синедрион останется без работы. Мы обязаны засвидетельствовать: вся эта разрекламированная акция – полнейшая ересь. А дальше, глядишь, и слухи пойдут, один сосед во дворе скажет другому: «Слыхал, как давеча Кудесник в Кане Галилейской заменил воду на вино, пока никто не видел? Ушлые ребята эти северяне».

– Жуки просто, – подтвердил, опираясь на клюку, подошедший Езекия. – Но о чем вы спорите, милейшие собратья? Успокойтесь. Из живущих на свете людей покойников пока еще никто не воскрешал. Мы проконтролируем каждое движение Кудесника. Я вижу хронологию событий, как на поверхности воды. Скорее всего, Кудесник попытается скрыть труп покрывалом на время молитвы.

Потом его утащат в люк, а из люка незаметно вылезет ученик Кудесника, переодетый Лазарем…

– Это мне напоминает одного римского баснописца, – усмехнулся Анна. – «Однажды Брут решил напугать Цезаря, переоделся Клеопатрой, и спрятался под сенью деревьев у форума. А Клеопатра тоже решила напугать Цезаря, и спряталась там же. Идет Цезарь по тропинке – тут они оба как выскочат!»

Соратники по Синедриону смеяться над басней не стали, они лишь сурово насупились, мысленно осуждая Анну за неуместный политический юмор.

– Dixi[42], – кратко произнес тот. – Давайте-ка обыщем землю в пещере, попытаемся нащупать люк. Если он и существует, то должен быть где– то тут.

…Активный поиск секретного люка троицей священников оказался бесплодным. После того, как тщательное простукивание пола не принесло желаемых результатов, Зоровавель предположил, что отверстие может находиться сверху. Взгромоздившись на согбенную спину Езекии, Анна обшарил потолок из белого известняка, пытаясь отыскать потайную кнопку.

– Надо же, нет нигде, – с разочарованием заявил он. – Ну что ж, будем разоблачать по ходу действия. Скажите, чтобы запускали этого шарлатана.

…Зеваки у прохода расступились. Войдя, Кудесник поприветствовал священников почтительным поклоном, прикладывая руку к сердцу. Все трое слаженно отвернулись, не удостоив его знаками внимания. Вслед за «первопроходцем» в пещеру втиснулось еще с десяток любопытных, воздух в каменном пространстве побелел от клубов пара, выдыхаемого очевидцами.

– Это не займет много времени, – улыбнулся Кудесник.

– Искренне надеюсь, – надулся важностью Зоровавель. – Мы высокие должностные лица, и не должны по твоей прихоти бегать туда– сюда. Дай нам скорее уличить себя в некомпетентности и можешь быть свободен.

Не успели священники опомниться, как Кудесник, шагнув вперед, простер вверх обе руки и во всю силу легких крикнул, обращаясь к покойному:

– Лазарь! Выйди вон!

…Тело, лежавшее в каменной выемке, дрогнуло. Оцепенев, Анна наблюдал: под тканью савана шевельнулись кончики пальцев. Спустя мгновение от губ покойного отлетело весьма крохотное, но все же заметное белое облачко.

– Вы видите что-нибудь? – умирающим голосом спросил Анна.

– Ничего, – дрожа всем телом, ответил ему Зоровавель.

– Правда? И я ничего, – присоединился к ним бледный Езекия.

Тело начало приподниматься.

– Это судороги, – авторитетно заявил Зоровавель, отступая к выходу.

– Безусловно, – немеющими губами прошептал Анна. – Такое иногда очень даже случается. В пещере чересчур холодно – поэтому его и корчит.

– Ой, – сказало завернутое в саван тело. – Где я вообще? Что я тут делаю? Кто вы все такие? А почему левый бок так болит, словно меня кто– то щипал?

Зоровавель упал в обморок – даже не согнувшись, прямо, как валится столб. Анна попятился -

Лазарь, делая мелкие шажки, двигался прямо на него.

– Стандартный случай зрительной и слуховой галлюцинации, – прохрипел он в сторону дергающегося всем туловищем Езекии. – Пещерные испарения, наверное, разнесли повсюду споры магических грибов.

– Вне всяких сомнений, – верещал Езекия, пытаясь прорваться сквозь зевак.

Лазарь качнулся – он с трудом удерживался на связанных ногах.

– Разорвите путы, – мягко попросил Кудесник – Ему сложно двигаться.